Из ржавого крана капала вода. Неторопливо, размеренно, с оглушительным «плюх» разбиваясь о дно старой ванны. Звук проникал прямо в мозг. Сначала он просто раздражал, затем – вызывал приступы бессильной злости. Сутки спустя Габи была готова продать душу дьяволу, лишь бы кто-нибудь заткнул этот кран. На ночь девушка нацепила на него презерватив, и тот взорвался в знойной летней тишине, заставив бывшую военную проснуться, привычно зашарив в поисках оружия, которого у неё не было.
Минули вторые сутки с тех пор, как Габриэла покинула базу, и, по её прикидкам, тяжелая бюрократическая машина уже должна была запустить свои механизмы, направленные на поиски дезертира.
Дела обстояли, мягко говоря, паршиво. Но Габи не теряла оптимизма. В какой-то степени в этом ей помог дешевый виски, отчетливо отдающий скипидаром, в какой-то - осознание того, что она пока не в полной жопе. Шанс выбраться всё ещё есть.
У шанса даже было имя. Шанс звали Рейнальдо Мартинес. Сама Габи, правда, обычно звала его иначе, но в критической ситуации лучше оставить все обидные детские прозвища. Те, кто нуждается в помощи, не называют плохими словами тех, у кого её просят.
Девушка долго ломалась перед тем, как позвонить. Мысль, что без подмоги она не может выйти даже за пределы своего номера («плюх!»), вставала костью поперек горла. Вероятность того, что её бесоёбство рикошетом отразится на семье, пугала больше, чем реальная опасность для нее самой. Конечно, не тянись за ней шлейф дисциплинарных нарушений, то сломанная офицерская челюсть обошлась бы Габи в череду мрачных, облепленных дурнопахнущей субстанцией, дней – и не более. Однако сейчас некое чувство, именуемое знанием Устава, подсказывало, что от вышки не отвертеться. Всё. Финита ля комедия. Она всех заебала. Как однажды мудро заметил древний поэт: «This is the end, my only friend». Не удивительно, что он вскоре после этого помер. Габи не хотела следовать его примеру. Нет. Она хотела трахнуть всю военную систему, в которой важно было лишь то, сколько у тебя звездочек на погонах, и как качественно ты отсасываешь, тем, у кого их больше. Она могла только шкериться по углам, пока система не трахнула её. И с каждым новым скачком секундной стрелки («плюх!»), шанс на благополучный исход стремительно улетучивался, как спирт из канистры у дембелей.
И все же иного выхода Габи не видела. В конце концов, Рей умный, и, пожалуй, единственный, кто смог выбиться в люди из той сточной ямы, в которой протекало их беззаботное детство. Он обязательно что-нибудь придумает.
Подождав несколько мучительно-долгих, растянутых в вечность, гудков, и, наконец, услышав знакомый голос, Габриэла преувеличенно-весело протараторила:
– Привет, братишка, у меня проблемы. Да. Снова. Выручишь по старой дружбе? – и назвала координаты, по которым нужно прислать команду спасения.
Теперь оставалось только ждать. И пить. Первое получалось паршиво, зато со вторым пунктом программы девушка справлялась на ура.

Когда раздался стук в дверь, нервы уже были сжаты в тугую пружину. Ожидание – самое паршивое, что может случиться в жизни. Особенно, когда не знаешь, кто окажется за дверью – свои, чужие, или уборка номеров. Сжимая в руках тяжелый старинный огнетушитель, который Габи властью, данной ей виски, нарекла «смертоносным», девушка распахнула дверь.
С облегчением выдохнула, увидев родное знакомое лицо. Губы растянулись в совершенно неуместной счастливой улыбке. Вода в ванной продолжала капать.
– Почини эту чертову херню, она меня выбешивает! – вместо приветствия закричала Габи и с силой пнула дверь, ведущую в клозет. 
Пружина распрямилась, высвободив и бессильную ярость, и тупое отчаяние, и так тщательно подавляемый страх перед неопределенностью.
Она упала на кровать. Закурила. И только тогда решилась посмотреть на брата.
– Мне пиздец, – мрачно сообщила она. Затем немного подумала и добавила: – Полный.
И, коротко по-военному доложила обстановку, резюмировав свою историю тем, что все вокруг – пидорасы, а она – Д`Артаньян.

Габриэла успела поймать и подавить вспышку гнева до того, как та овладела ей. Имея дело в основном с мужчинами, нужно привыкать выслушивать суждения, оскорбительные для своих умственных способностей и по-женски оригинальной логики. Обижаться было бесполезно, хамить – глупо, оправдываться – унизительно. Пускай братишка ворчит столько, сколько ему заблагорассудится, но проблемы – девушка знала наверняка – будут решаться по мере их поступления, и никак иначе. Габи наконец смогла философски посмотреть на ситуацию и искренне улыбнуться, ощутив прилив спокойствия и сосредоточенности, которых ей так не хватало.
В тревожном состоянии духа человек действует на одних животных инстинктах, которые, спустя тысячелетия шлифовки цивилизацией, зачастую идут вразрез со здравым смыслом.
Теперь, когда нервный, дерганый, не выспавшийся Рей был рядом, инстинкты отошли на второй план, подчинившись рассудку. И дело заключалось даже не в том, что появился человек, который мановением волшебной палочки (и парой магических фраз, оканчивающихся на «мать») сможет решить все проблемы, а в озарении, которое, как ему и положено, пришло намного позже, чем было нужно.
Она потеряла целые сутки бесценного времени, мечась из крайности в крайность в попытках самостоятельно найти выход, вместо того, чтобы признать: человек – стайный зверь, и в одиночку выжить может только выдающийся психопат, промышляющий расчленением младенцев или ещё чем похуже. Подобных грешков за ней вроде бы не числилось. Как и слабоумия, в котором Рейнальдо так неприкрыто подозревал её.
– Рей, я не дура, – устало ответила Габи. По какому-то странному стечению обстоятельств, эта фраза оставалась неизменной и произносилась из года в год, после особо идиотских выходок. – Я приняла все доступные меры предосторожности. Но мы же оба знаем, что в наше время это ничего не меняет.
И то, что она ещё не беседует со своими бывшими братьями по оружию на темы возвышенные и одухотворенные, могло означать одно: поисками пока никто не озадачился всерьёз.
Девушка еще немного подумала и нагло заявила:
– А за номер я вообще не платила. Потому что у меня нет денег, –  Она понизила голос до заговорщицкого шёпота.  – И сдается мне, тот унылый юнец за стойкой уже начал что-то подозревать. Ты видел его глаза? Это взгляд безжалостного убийцы, точно тебе говорю.
Возможно, её догадки не были лишены доли истины. В каждом прыщавом девственнике, проматывающим жизнь за выдачей ключей, сидит маленький нереализованный Ли Харви Освальд, который при благополучном стечении обстоятельств, вне всяких сомнений, ещё проявит себя. Она использовала всё свое обаяние и дар убеждения, чтобы уговорить юного убийцу президента заселить её без предоплаты, туманно намекнув на то, что «контора» покроет все убытки в двойном размере. О какой «конторе» шла речь, Габи уточнять не стала, напустив на себя очень важный и таинственный вид, оставив подробности воображению парнишки.
Внести свои коррективы в план «съебываем туда – не знаю куда» мешал запах. Из пакета, который притащил предприимчивый Рей, пахло едой. Девушка вдруг поняла, насколько сильно она голодна. Организм, отдающий все силы сохранению жизни, свободы и чувства собственного достоинства, временно исключил пищу из списка жизненно необходимых вещей. В животе недвусмысленно заурчало. Габи распотрошила пакет и с наслаждением впилась зубами в остывшую булку.
– Сваливать надо, тут ты верно подметил, – не успев прожевать, вновь заговорила девушка. Речь была невнятной, но это её не останавливало. У их дедушки зубов не было вообще, и вся его речь напоминала шипение злобного гоблина. Но все родственники понимали, что он хотел сказать. Возможно, с помощью некой магии, возможно, потому что старик, в основном, матюгался.
– Во Францию. Всегда мечтала увидеть Париж – и умереть.
Реальные причины выбора страны были менее романтичны, чем хотелось бы. Во Франции были друзья и связи, балансирующие на грани беззакония. Опять-таки, ближайшая по эту сторону океана цивилизация. Правда, задерживаться там Габи не собиралась, уже устремив свой взор на покорение Соединенных Штатов Америки, издавна славившихся собирательством под своим звездно-полосатым флагом всех безумцев, преступников и искателей приключений. Себя Габриэла, разумеется, причисляла к последним.
– Послушай, – девушка стремительно поднялась с кровати и оглядела комнату на предмет вещей, которые нужно собрать перед уходом. Таковых не обнаруживалось. Видимо, в «новую» жизнь Габи придется уходить так же, как она оказалась в этой – без единого евро за душой. Спасибо, что не голяком.
– Будь у меня хоть призрачный шанс уехать, не втягивая тебя, я бы воспользовалась им. Но такого шанса нет. Как и времени. Пойдём отсюда, пока ты не вырвал себе всю шевелюру. Лысым я буду любить тебя ещё меньше.
Она легко, мимолетным движением сжала ладонь брата, выражая этим жестом безмолвное «спасибо». Стараясь ступать как можно тише, девушка выбралась в коридор, направившись по направлению к холлу. Чёрный ход в отеле, разумеется, был, но Габи не сочла разумным выбивание цельнометаллической двери хрупким железным плечиком. Впереди её ждал местный Цербер, умело скрывающийся под украшенным прыщами ликом мальчишки. Осторожно выглянув из-за угла, девушка поняла, что дела обстоят не так плохо. Они обстоят намного хуже.
Цербер выглядел ещё менее грозным, чем обычно, и даже холодный взгляд убийцы как-то потух. Напротив стойки, спиной к Габриэле стоял мужчина в форме, что-то тихо, но, судя по бледному лицу мальчишки, внушительно объясняя. Ещё одного, застывшего возле входа, девушка заметила прежде, чем шмыгнула за спасительное укрытие стены.
– Двое, – одними губами шепнула она. – Либо у меня паранойя, и это туристы-геи, либо все-таки отследили.
И в таком случае толерантное слово «геи» уже не подходит. Таких шустрых солдатиков не иначе, как пидорасами и не назовешь.

Предусмотрительный Рейнальдо даже полезную шапочку с собой захватил. Спасибо, конечно, что не капроновый чулок, но такое благоразумие настораживало. То ли братишка уже собаку съел на вытаскивании людей из задницы, то ли он был приёмным: подобная осторожность не входила в генетический код Мартинесов.
Габриэла всегда склонялась к последнему варианту.
Она скользнула следом и заперла дверь на два оборота. Номер – близнец её собственного –  не вдохновлял на противозаконные действия. Этот мотель просто поражал своей убогостью. Какое-то время это играло Габи на руку, теперь – изрядно раздражало. Если уж опускаться до низкопробного грабежа, то цель необходимо выбирать пожирнее, такую, о которую не стыдно руки марать. О чем девушка незамедлительно сообщила брату:
–  Послушай, у меня только что родилась гениальная идея. Тебе понравится, –  рука скользнула в карман штанов безжизненного тела. То, что она нащупала в первую очередь, оказалось совсем не бумажником. Мужик застонал, Габи смутилась и двинула его в ухо, вернув тишину.
– Давай пойдем работать Робин Гудами. Станем, как в легенде, грабить богатых и отдавать всё себе. У тебя уже и специальная шапка есть…
Оказавшийся в руках бумажник был переполнен фотографиями улыбчивых мерзких детей и купонами на бесплатную китайскую еду. Габи вытащила несколько помятых, потрепанных купюр, и поморщилась. Мало она его била, по-хорошему надо бы ещё разок двинуть, пусть в будущем носит с собой побольше налички.
– Без ненависти, без насилия, без оружия.
Она сложила пальцы в «пистолет», сдула воображаемый дымок и нацелила его на брата. Точнее, на то место, где она ожидала увидеть Рея.
Разумеется, её идею он не оценил. Как и всегда. Более того, он её вообще не слышал. Как и всегда. В номере уже никого не было. Только колышущиеся на ветру шторы, да маячившая за окном тень напоминали о том, что братишка не привиделся в жутком абстинентном бреду.
Великолепно.
В коридоре кто-то протопал, как сломанный шагоход, заставив Габриэлу свернуть все свои идеи по созданию семейного бизнеса и в считанные секунды оказаться на заднем дворе мотеля. В помойке что-то копошилось и чавкало. То ли крыса, то ли кошка, то ли бомж. На Габи разноцветными глазами таращился облезлый пёс ублюдочной породы. Она поднесла указательный палец к губам, призывая собаку к молчанию. Пёс приподнял верхнюю губу, издал утробное рычание, а затем разразился оглушительным лаем. Ему вторила свора помоечных шавок. Никогда прежде Габи так сильно не жалела об отсутствии огнестрельного оружия или хотя бы лишней минутки на то, чтобы проломить брехливому кобелю голову. За неимением лучшего, она плюнула ублюдку в морду, заставив его на секунду прихуевше заткнуться, а затем возобновить свои старания по привлечению внимания с удвоенной силой.
Габи поспешила к машине. Пёс сопровождаемый появившейся из тумана и сумрака стаей, последовал за ней. Из помойки за процессией следили маленькие блестящие глазки. То ли крысы, то ли кошки, то ли бомжа.
Девушка запрыгнула на заднее сиденье машины и громко захлопнула дверь. Боковым зрением она успела увидеть вывалившихся из дверей мотеля «гей-туристов» и зеленовато-бледного портье. Последний что-то кричал, забавно размахивая ручками. Должно быть, желал ей хорошей дороги и попутного ветра.
– Поехали. Быстро. Я согласна оказаться где угодно, если там не будет собак.
С секунду помолчала, затягиваясь сигаретой.
– И беженцев из Африки. И регулярной армии. Интересно, такие места вообще существуют?

Права-то Рей купил, а ездить не купил. Послышался запах жженой резины, Габи с силой вжало в сиденье, она заматюгалась. Скорее, в силу привычки, чем по велению души. Душа запрыгнула в пятки, и наотрез отказывалась оттуда выходить, панически вереща о том, что всё, блядь, пропало. Теперь красивая сказка о том, что братец ничего не знал, и просто подвозил её на дачу к бабушке, разваливалась на части. С такой дикой скоростью к бабушкам по встречке не ездят. Разве что, от них. 
– Ты забыл предупредить об этом собак! – прокричала она, и высунулась из окна, оценить масштабы пиздеца.
В глазах замельтешили машины и огни, волосы спутались ветром, норовя залезть в нос, уши и рот одновременно. Какой-то отчаянно сигналящий мудила едва не снес Габи голову, что, честно говоря, решило бы все проблемы разом.
– Блядь, жопа!
Пиздец был феерическим. Грандиозным. На шесть, сука, звезд. Оторваться в таких условиях без магических букв «ASNAEB» было нереально. Девушка по привычке поискала глазами консоль для ввода. Но в очередной раз врубившись башкой в крышу, вернулась в реальность. А мысли в неё не вернулись. Тем более – здравые.
– Держись, бля… За где держись? –  пробубнила Габриэла, максимально раскорячиваясь по сиденью и жалея, что у неё нет ещё пары-тройки конечностей для лучшего упора. И очень вовремя. Машину в который раз тряхнуло, занесло, и мимо окна с жутким воплем (это птица? это самолет?) пронесся мотоциклист. Габи проводила его флегматичным взглядом. Одним идиотом на дороге стало меньше, остались ещё двое.
Нужно было срочно исправлять ситуацию.
– Поворачивай направо! – командным тоном приказала она, махнув рукой в совершенно противоположную сторону. – Да, бля, не туда! Направо же, говорю!
Габи перегнулась через сиденье и круто вывернула руль, заставив многострадальный автомобиль вильнуть задом и свернуть налево, по склону в парк. Ветки захлестали по стеклам, закрывая обзор, послышался скулеж – то ли собаки, то ли человека, по недосмотру попавшего под колеса. Габи решила, что это собака, и обрадовалась. Должны же быть среди всего этого и светлые стороны. Машина проехала ещё сотню метров, и остановилась, снеся статую, которая и в целом состоянии напоминала Габриэле картинку из учебников по анатомии. Кто-то назвал бы это «вандализмом», Габи же называла «помощь городу».
– Всё. Приехали. А если бы ты меня послушал – проехались бы с комфортом по лестнице, – нравоучительно заметила девушка, выбираясь из слегка помятой и уже не такой красивой, как прежде, машины. Всё равно она уже засветилась на всех радарах, и теперь являлась не столько средством передвижения, сколько огромным плакатом с буквами: «МЫ ЗДЕСЯ».
Вокруг уже начала разрастаться толпа любопытствующих. И хорошо. Чем больше народа соберется здесь, тем сильнее суматоха, следовательно, тем дольше будут проталкиваться через них эти козлы. Но это не повод задерживаться.
Габи заспешила в глубину парка, мимоходом выдернув из декольте зазевавшейся барышни темные очки. Нацепила их на нос, тут же став похожей на слегка обдолбанную стрекозу. Живых людей это, конечно, не обманет, зато за понатыканные везде камеры она могла быть спокойна.
– Вот кто тебя просил так гнать оттуда? На месте могли с этими упырями разобраться, не наводя шумихи на весь сраный город.
Всё правильно, она и просила. Девушка поняла свою оплошность, и решила быстро свернуть с опасной темы. Сошла с пешеходной дорожки и быстрым шагом поспешила к выходу из парка, презрев таблички с увещеваниями «не ходить по газонам».
– Давай немного поиграем в прятки? У тебя фора, твою рожу они ещё не знают, – если, конечно, какая-нибудь дорожная камера не запечатлела матерящееся лицо брата. Габи очень надеялась, что нет. У Рейнальдо теперь было полно проблем и без этих Оруэлловских штучек.
– Выиграем, если пустим их по ложному следу, сменим машину и уедем в закат.

Если бы Рейнальдо не подал голос, Габи могла и не заметить, что всё пошло не так. Потому что всё шло не так примерно с того дня, когда она появилась на свет. Девушка так бы и топала вперед без оглядки, сообразив, что брата нет рядом, отъехав на пару миль.
К счастью, он подал голос. К счастью, она ещё слышала ответные реплики.
Габриэла охнула и подхватила Рея, помогая ему опуститься на землю, не травмируя себя ещё сильнее.
Только этого не хватало. Только этого сейчас, блядь, не хватало для полного счастья.
– Вот дерьмо… Полное дерьмище… – простонала она.
«Тает во рту, а не в руках!» – радостно прокомментировал внутренний голос.
Она опустилась на колени возле балансирующего на грани отключки братишки, пытаясь оценить ущерб, полученный в схватке «Мартинес против искусства» и с облегчением поняла, что каменный хер пострадал куда сильнее Рея.
– С вами всё в порядке? – озабоченно спросила проходящая мимо девушка. – Нужна скорая?
– В хуядке, блядь, – огрызнулась Габи, смерив барышню злобным взглядом. Потом опомнилась и поспешила извиниться, пока эта крашеная идиотка действительно не вызвала помощь.
– Извините, не нужно скорой. Всё в порядке, я – доктор. Тут какие-то наркоманы в парке стреляли, а у братишки с детства сердце слабое, вот, перенервничал слегка.
И мозги у него, блядь, с детства были слабыми. Что ему мешало тормозить, свернуть, отстегнуть ремень, сгруппироваться в конце концов?! Нет же, Рея как магнитом тянуло к каменному херу. В другое время Габриэла задумалась бы о символизме ситуации, сейчас же она просто волновалась, злилась, и не могла определиться с тем, чего ей хочется больше: помочь брату, или добить его, чтоб не мучился.
Добрая самаритянка кивнула и пошла дальше, посчитав, что её гражданский долг выполнен.
– Вот же сука, – прошипела ей вслед Габи и повернулась обратно к Рею.
– Земля – Мартинесу! Приём, как слышно? Даже не вздумай отключаться, понял? Я тебя на хребте долго тащить не смогу, – она похлопала брата по щекам, возвращая к жизни. Выматерилась. Затем очень грязно выматерилась.
Абонент временно недоступен, абоненту нужен отдых. И, желательно, более квалифицированная медицинская помощь, чем могла оказать Габи в полевых условиях. Видимых повреждений, кроме нескольких синяков и ссадин, она не видела, но понимала, что может быть внутреннее кровотечение. Может быть поврежден позвоночник. Может быть что угодно, и если оно не приведет к летальному исходу, то доставит множество неприятных и болезненных минут. Габриэла тут же вообразила худший исход, и поспешила оттащить брата подальше от тротуара, за мусорные баки. Надвинула бейсболку ему на лицо, накрыла картонкой и поставила рядом пустую бутылку. Кинула в бак сумку, предусмотрительно захваченную из машины, и привалила сверху каким-то дерьмом. Инсталляция «бомж на отдыхе» была завершена. Этот день был просто перенасыщен современным искусством.
– Жди здесь, – на всякий случай попросила она. – Я не хочу искать тебя по всему кварталу.
Впрочем, Габи казалось, что даже если Рей вздумает куда-то пойти, то она, как полицейская овчарка, разыщет его. По запаху.

Первая машина не воодушевила Габриэлу, у второй были сняты колеса. Она бы ещё долго маячила на парковке, как придирчивый покупатель, если бы не мужичок, укладывающий в багажник пакеты с продуктами. В такие минуты Габи почти что любила людей. Она бесшумно подошла к нему со спины и, с виду почти не применяя силы, стукнула по голове, тут же перехватив опускающееся на землю тело. Пакет выпал из его рук и лопнул, на ноги выплеснулась мерзкая смесь из яиц, молока, квашеной капусты и водки. От резкого запаха Габи замутило, но она героически сдержала позыв, вытащила из карманов потерпевшего ключи и телефон, а самого аккуратно уложила под машину без колес. Где-то час до того, как он придет в себя и побежит жаловаться в полицию («Ах, помогите, меня ограбили и унизили») у неё должен быть. Если, конечно, его не найдут раньше.

Когда Габи добралась до облюбованной ей помойки, она уже вовсю ругалась по телефону, настолько увлеченная беседой, что едва ли не позабыла о плачевном состоянии брата.
– Да мне похер, что у тебя операция на какой-то старой суке! Жди! – заорала она, и бросила телефон на землю, придавив его ногой. Затем помогла Рею встать.
– Ты как? – тоном заботливой наседки поинтересовалась она. – Идти можешь? Я нашла машину и договорилась с очень хорошим доктором, он тебя осмотрит. Заодно и отсидимся, вряд ли кому-то придет в голову проверять клинику.
Габи решила умолчать, что клиника – ветеринарная.

Отредактировано Gabriela Martinez (2016-02-08 22:36:48)

– А брат-дебил мне зачем? – огрызнулась Габи и помогла Рею выбраться из машины.
Вопрос был риторическим. Выглядел братишка как десять фунтов дерьма, пах соответственно. Здраво рассудив, что раз орать и шутить Рейнальдо может, то и жить (хотя, возможно, недолго и некачественно, но всё-таки) будет, девушка немного успокоилась, сорвав злость на двери машины. Закрывать её, однако не стала, как и вытаскивать ключи зажигания. Пусть о парковке позаботится местная команда обслуги. Они уже крутились поблизости: пара ребят лет пятнадцати-двадцати с болезненно-землистыми лицами и темными кругами под глазами, и разукрашенная по первой шлюховской моде девчонка, из-под чьих спортивных штанов выглядывали трусики-танго.
– Ох, дон-синьор Рейнальдо харчами перебирать изволит, – заворчала Габриэла, пытаясь одновременно жать на звонок, долбить ногой в дверь и при этом не уронить брата на землю. Благодаря годам тренировки, пока у нее это получалось. – Клиника его, блядь, не устраивает.
О том, что Рей не оценит по достоинству прогрессивную долбануто-молодежную программу «Доступное лечение», она догадывалась изначально, но всё равно злилась, ругалась матом и изо всей силы долбилась в дверь, словно виня её во всех своих неприятностях.
– Шитман, открывай, я знаю, что ты там и прекрасно слышишь! – девушка хотела ещё раз стукнуть по двери, но та открылась, и она едва ли не стукнула по высокому, похожему на чудовище Франкенштейна, мужику в белом халате с окровавленными по локоть руками.
Своего бывшего одноклассника Мартинес могла описать в двух словах: «Человек-фамилия».
– Вот, принимай пациента. Кобель, тридцать лет, не кастрирован, и не собирается.
– Попал в аварию? – деловито поинтересовался врач, пропуская их в задрипанную приемную и запирая дверь.
– Вроде того, – невесело усмехнулась Габи. – Не вынес столкновения с искусством. И не делай такую рожу, всё в норме, просто ушибся слегка. На этот раз никаких проблем не будет.
Она посмотрела на братишку, к которому испытывала смешанные чувства из жалости, злости и желания подъебнуть ближнего своего, и мстительно добавила:
–  У него просто бабла на нормальную клинику нет. Всё спустил на наркотики, пока от сифака лечился. Так чё, посмотришь? А я тебе потом спасибо скажу… –  В голосе отчётливо послышались многообещающие нотки заигрывания и интриги.
Шитман кивнул. То ли наивно поверил, то ли испугался, то ли просто захотел побыстрее отделаться. Габриэла помогла брату дойти до кабинета. На полу лежала дворняга с перебинтованным пузом. Или дохлая, или под наркозом. Ну, по крайней мере, про старую суку он не врал.
Девушка вернулась в приёмную и первым делом посмотрела в окно. Машины уже не было, на её месте валялись пара окурков и разбитая бутылка. Местная обслуга справилась со своей задачей на «ура», и даже не потребовала за свою блестящую работу чаевых. Современные дети были на удивление добрыми, бескорыстными и понимающими. Не то, что Габи в их же возрасте. Её талантов тогда хватало только на то, чтоб вынести всю мало-мальски ценную технику и оставить на корпусе автограф.
Она села на дешёвый пластиковый стул со следами от окурков и, от нечего делать, уставилась в старенький, барахлящий телевизор.
«…что послужило причиной трех ДТП. Двенадцать пострадавших, водитель мотоцикла получил серьезные травмы, однако врачи утверждают, что сейчас его жизнь находится вне угрозы…»
Надо же, а этот хренов Супермен действительно умел регенерировать. Вот и не верь после такого в комиксы. На колени к Габи с третьего раза запрыгнула пушистая кошка и замурчала, уютно топча лапами и оставляя на одежде клочки рыжей шерсти.
«…нарушители скрылись в парке, нанеся непоправимый урон скульптуре великого мастера Педро Фелипе Карраско. Маэстро отказался комментировать происходящее, отметив лишь то, что ему больно видеть, как погиб труд всей его жизни…»
– Труд всей жизни… П…Педро, блядь, –  не удержалась от комментария Мартинес и, неожиданно для себя, разревелась, используя кошку как жилетку.

Отредактировано Gabriela Martinez (2016-02-13 10:19:26)