Выживать Даррен умел только в одиночку. Его напрягала ломанувшаяся в шаттл свора зеков, вымораживала толпа на Меркурии. Его память была надежда заперта на замок, но он знал, что и прежде ненавидел людей – точно так же как ненавидел их и сейчас.
И когда шаттл коснулся земли, настало время уходить. Эти люди сбивались в стаю, чтобы выжить. Их мотивы бесконечно разнились, но они искали себе подобных, точно горстка разномастного зверья, среди которого затесалось слишком много шакалья и паразитов, а его выживание, его спасение дышало из влажных джунглей этой блядской благословенной земли.
Он слышал его тихий шепот.
«Иди, Даррен, иди… Оставь весь этот херов сброд. Эта земля сожрет их и обглодает кости»
Во время полета он изучал своих вынужденных попутчиков. Присматривался. Принюхивался и скалился по-звериному. Проверял. К концу перелета знал, что представляет из себя каждый, чтобы понимать – никто не сможет ему помешать забрать то, что он посчитал своим. Даже маленький храбрый герой. Одно из правил выживания в незнакомой и враждебной среде – это еда. И если остальные бежали в укрытие, где подразумевалось ее наличие, то Райзу предстояло взять ее с собой. Для этого отлично подходил доживающий свое парень. К некоторым из беглецов от маленького героя тянулись невидимые щупальца, среди людей называемые привязанностью; странные связи, понимаемые, но не признаваемые Райзом – всегда бывшие для него помехой. Маленький герой не побоялся прилететь в ад за ними. Он гордо носил удавку этих смешных социальных связей и затягивал их на чужом горле.
Иные были строптивы, а Даррен еще не настолько выжил из ума, чтобы переламывать еду, разговаривать с ней, прежде чем убить. Оставшийся парень был не нужен никому, а его состояние делало из него молчаливую покорную жертву. Ах нет, запас… Конечно же, запас. Для жертвы он был слишком простой.
Слабый. Умирающий, но все еще отчаянно желающий пожить. Иначе бы не пытался на остатках сил пробиться сквозь блядскую мясорубку к своему единственному шансу убраться с убивающей его планеты.
Не чтобы выжить, нет – чтобы стать частью выживания других.
Другого.
Как только распахнулся шлюз шаттла, Райз по-звериному вдохнул воздух, несший с собой не свободу, не эту мифическую субстанцию, которой здесь грезил каждый. Он был свободен и на Меркурии – своим разумом, а сейчас воссоединялся, обретал эдакую блядскую гармонию с этим сраным миром.
Даррен подготовился – в летающем гробу он собрал то, что поможет ему говорить с джунглями на одном языке. Оставалось последнее – не самое важное, но необходимое. Позвать – уже на языке, знакомом каждому. И им всем будет похуй. Для них вынужденно отбившийся зек – больное животное. Стая таких чует и бросает. Или загрызает.
Всем, кроме маленького героя. Даррен приветливо оскалился ему, сгреб умирающего парня, и звериный оскал ненадолго обратился такой же дикой, звериной улыбкой. Удар был слабым, но ему хватило. Под «ним» Райз, конечно же, подразумевал свою заначку. У парня было имя, но зачем оно фактически мертвецу? Пока тот загибался и пытался дышать, простая пластиковая стяжка, не утратившая своей функциональности, крепко стянула запястья. Шею обхватила плотная веревочная петля.
Не оглядываясь Даррен пошел на зовущий его голос. Когда веревка натянулась, он грубо рванул ее на себя.
Никто ничего не сказал.
Только голос звал его...

[NIC]Darren Reis[/NIC][STA]come play my game[/STA][AVA]http://savepic.su/7118044.jpg[/AVA][SGN].[/SGN]

Смех - это самое сильное оружие и на Земле и на Альтерре.
Фостер знал множество его калибров: гнусный гогот одноклассников, смеющихся над чернильным пятном от протёкшей ручки на рубашке, язвительная усмешка жены, в ответ на обещание непременно съездить на выходные к тётушке Мейбл, нетрезвый игристый смех секретарши на корпоративе в ответ на глупую шутку шефа и прочее-прочее.
На этот раз ржало само Мироздание и калибр быть стопяццотый, не меньше.

Не то чтобы у агентов был сколько-нибудь адекватный график работы - адекватного вообще было крайне мало в жизни, но иногда - редко, как Рождество, - бывали выходные. Эти мифические сладости выдавались порционно, чтобы исключить привыкание и обрастание подкожным жирком, но всё же они выдавались. Вот, например, сегодня был выходной.

Фостер коротким отрывистым движением хлопнул себя по влажной лысине, с отвращением размазывая по ней очередную кусуче-злоебучую тварь. Руку, по старой армейской привычке, вытёр о штаны, на которых уже собрался целый салат из свежераспидорашенных ошмётков некогда живой природы. Выходной явно не задался.
Всего несколько часов тому назад, отпирая дверь своей берлоги, Тим мечтал только об одном - спать долго и счастливо. В свой, сука, законный выходной. Ха-ха. Где-то слева с дерева свесилась зеленовато-коричневая змея, показав агенту язык. Издевалась, блядская шкура. Фостер с трудом подавил желание прострелить ей башку - шуметь лишнего не полагалось, они, вроде как, крались. Угу. В двух метрах от него Лейк красиво, со сложными цветастыми лингвооборотами рассказывал окружающей природе всё, что он думает о мерзости, в которую вступил левой ногой, метрах в двадцати с менее цветистыми, но ничуть не менее искренними выражениями продирался через кустарник агент Смолл или как там его. Ну просто крадущийся тигр, затаившийся пиздец. Фостер фыркнул, смахнув с лица очередную жирную каплю влаги, которой сочилось всё вокруг.
"Почему я не пошёл в сраные клерки," - с тоской думал он, уныло и размеренно хлюпая по щиколотку в чём-то, что очень хотелось бы принять за чернозём. Из-под ног брызнула какая-то мерзость, оглушительно квакнув, кажется матом. Фостер мысленно обматерил её в ответ, тяжко вздохнув.

Пистолет пырился дулом вниз - четвёртый час идти с ним наперевес было и глупо, и лениво, всё равно в этом грёбаном лесу каждую секунду что-то мелькало, Фостер давно перестал дёргаться. От постоянных световых пятен и мельтешения всякого дерьма начинала болеть голова, а может дело было в излишнем количестве кислорода. Каменные джунгли однозначно были Фостеру больше по душе. Природу он признавал либо в виде шашлыка, либо в виде приправы к оному.
"Куда ж они все подевались?"
Вообще прочёсывать джунгли на предмет прячущихся ублюдок - примерно так же эффективно, как искать иголку в стоге сена, которое пожрала и переварила сдохшая семьсот лет назад лошадь. Фостер, конечно, как самый исполнительный агент, иногда просматривал не только нижний ярус джунглей, но и верхний, но толку не было и быть не могло. В сущности они могли уже тысячу раз пройти мимо затаившегося в густом кустарнике мудака, тихо подхихикивающего в кулак - осмотреть каждый миллиметр сраной травы не представлялось возможным. Фостер не очень понимал, какого хера им не выдали хотя бы примитивные тепловизоры. Оно, конечно, понятно, что джунгли кишат не только мошкарой, но и более крупными тварями, но отличить сраного ягуара от человека смог бы даже самый раздебильный агентишка первого года. Ан хер там. Тепловизоров не было, у Фостера создавалось впечатление, что их зафигачили на десяток веков назад. Дали б ещё вместо пистолетов палки и полное соответствие средневековому идиотизму налицо.
Отмахнувшись от очередного тычка Лейка аккурат в погрызенное накануне плечо, Тим вгляделся в пятно, на которое указывал ствол напарника. Ошибиться было трудно, на довольно гладкой белёсой коре явственно читался отпечаток ладони, смазанный, но однозначно человеческий. Привычным движением достав из кармана резиновые перчатки Фостер отколупал кусок окровавленной коры и сунул в пакетик - на экспертизу.
- В такой влажности хер определишь как давно он тут прошёл, - Фостер сердито сплюнул на сторону, оглядываясь. Следопыт из него был никудышний. - Надо передать координаты этого места в штаб, если связь ловит. Хоть какая-то точка отсчёта.
Несмотря на то, что определить в какую сторону погнуты блядские травиночки не удавалось, они с Лейком в скором времени определили направление движения раненного по пятнам крови.
- Истекает, ублюдок, - коротко и тихо бросил Фостер, впервые за несколько частов напрягшись, как пружина и подняв дуло пистолета. Не факт, что цель была близко, но по крайней мере они шли по следу.
В Лейке ощущалась многообещающая злобушка, ублюдку, пачкающему кровью местный укропчик, было бы лучше лежать где-то готовым трупиком, чем дожидаться майора. "Мало ему вчерашнего", - закатил глаза Тим, пробираясь сквозь какую-то царапучую зелёную гадость.
Стало подозрительно тихо и это насторожило сильнее всего. Шагать беззвучно и так было трудно, а теперь каждый шаг отзывался взрывом "хлюпа" в воздухе. Ощущение близости перестрелки першило в горле. Перекинувшись короткими взглядами Фостер и Лейк очень осторожно стали расходиться в разные стороны - впереди виднелся небольшой овражек.

Лейк с Фостером были напарниками около десяти лет и за это время прошли через многое. Были там все стадии принятия друг друга вроде отрицания, торга и гнева. Были там десятки совместных операций, сотни обезвреженных засранцев и тысячи суток, в течение которых они преимущественно пытались убить не друг друга. Они прошли через дохрена всего.
Теперь к этому длиннющему списку "дохрена" можно было добавить и сраный овраг в сраных джунглях сраной Альтерры.
Из которого они вылезли ещё более грязными и злыми, чем залезали в него. Зато с тем же соотношением свинца в организмах и магазинах. В овраге их встретила только до смерти перепуганная живность, любящая влажность, тепло, а также сочно лопаться под ботинками.
"Живая природа, пошла ты нахуй!" - вот каковы были выводы агентов.
Доложились в штаб о том, что данная форма рельефа не представляет опасности для страны, пусть и бесит двоих майоров. Двинули дальше, высматривая следы крови и чуть ли не обнюхивая травинки. Обнаружили примятую траву (и это явно не местный мегалось повалялся), ещё больше кровавых пятен и погнутую техническую скобу. Молча переглянулись. На влажной земле чётко проступали отпечатки двух пар ног.
Лес редел и чах и естественным образом закончился. Лейк и Фостер выбрели к окрестностям мелкой исследовательской станции.
Если заключённые добрались до неё и натворили дел, общественность должна была поднять вой. Следовало действовать быстро. Так что, доведя новые данные до руководства и в ритме "быстрабля" преодолев открытое пространство, агенты поспешили ко входу.
В их с Фостером двойке Сайрус всегда шёл первым. Из-за уникальных особенностей психики и боевого стиля, которые позволяли ему успешно заменять брошенную в помещение с террористами гранату - а ведь не зря военные первой пускают не кошку, а именно гранату. Из-за своей способности притягивать неприятности - ведь гораздо лучше, когда неприятности приходят спереди, а не с тыла. И, да, да, из-за того, что идущий позади него сохранял нормальный обзор.
Внутри станции наблюдались следы борьбы. И - никого. Только из комнаты отдыха доносились сдавленные звуки.
Лейк замер на пороге, одеревенев. В груди разверзся ледяной колодец. Это ощущение бессмысленного безумия было до боли ему знакомо.
Он почти ощутил, как на зубах хрустит песок. Как рвутся нервы.
Вспомнил, как облажался тогда.
Не сдержался, обернулся на Фостера. Долгую секунду смотрел на напарника, разрываясь между тягой сказать что-нибудь вроде "Чувак, не лезь под пули, как бы тебе этого ни хотелось" и нежеланием разводить сопли. На самом деле стоило, конечно, предупредить, что может сорваться. Что из страха снова угробить того, кому должен был прикрывать спину, может налажать, как новобранец. Что бля, бля, Фостер, я чувствую грядущий пиздец, бля-а-а.
Но сдержался. Только сжал зубы до выступивших на лице желваков.
Нужно было работать.
Пятеро человек. Две женщины. Все в белых халатах, видимо, учёные или лаборанты.
Если тема их исследования не звучала в стиле "Предельный порог возможности индивидуума воздерживаться от резких движений, находясь в условиях риска для жизни", то у бедняг были огромные проблемы.
Они стояли кружком, мыча на разные голоса. Кровь из пробитых скобами губ мешалась со слезами и пятнала белые воротники.
- Охуительный хоровод, - процедил Сайрус.
Ещё один человек был привязан к ноге учёного, как грёбанная собачка. И на нём красовался узнаваемый комбез заключённого. Оригинальный метод бежать из тюрьмы, ничего не скажешь.
Оставались ещё необследованные помещения, но учёные не могли ждать. Чтобы уж точно не осталось сомнений, беглый заключённый поднял голову и, увидев агентов в хаке, с пушками наизготовку, рванул в сторону.
Тучный, здоровенный учёный закачался в петле.
Сайрусу показалось, что он нарушил пару законов физики. Хотя, может, он и не преодолел скорость света, но скорость собственной мысли - точно. Он оказался возле недовисельника раньше, чем успел это осознать. Схватил его поперёк тела, титаническим усилием приподнял, ослабляя петлю. Мышцы трещали от натуги, связки гудели.
- Фостер, верёвка! - едва выдавил Сайрус.
Учёный весил центнер с лишним. Он бешено дёргался, что не облегчало Лейку задачу по его спасению. От отчаянных попыток вдохнуть его застеплерованные губы рвались.
Вдобавок по его светлым брюкам начало стремительно расплываться мокрое пятно.
- Ты, блядь, издеваешься?! - просипел Сайрус с искажённым от напряжения лицом. Тут же опомнился: этот человек был гражданским, жизнь не готовила его к такому ужасу. Пришлось сбавить тон. - То есть... аррр, мы тебя обязательно спасём, всё будет хорошо. Гарантирую, чувак. Но лучше бы ты сдерживался в следующий раз, ага? И это, садись на диету.[AVA]http://s6.uploads.ru/PRpSr.jpg[/AVA][SGN]

[/SGN]

Отредактировано Cyrus Lake (2016-02-08 12:50:18)

Райз с дотошным интересом нового хозяина исследовал человеческое обиталище на предмет того, что ему будет полезно дальше в его походе сквозь джунгли навстречу свободе и зовущему его голосу – этой свободы, этой планеты. Вздохами нетронутого леса она проникала в его сознание, предупреждала – и он услышал, когда по его следу пришли двое чужаков.
Они шли прямо за ним. Шаг-в-шаг. Эхом рвущегося дыхания в спину. Даррен ускользнул из помещения и через мгновение спущенные за ним ищейки стояли на его следах. Тоже по-своему звери, прирученные, одомашненные, но оттого не менее опасные.
Но приоритетом для них всегда будут люди - напуганные гражданские со взглядом «не дай мне умереть, сдохни сам – дважды, трижды, сколько нужно. Убей своего напарника, но не дай мне умереть». А для Райза они были куском мяса, который можно швырнуть зверью, чтобы отвлечь – с той лишь разницей, что вместо того, чтобы сожрать его до последней капли крови, они пытались его сохранить. И пока ищейки снимали освобождали подвешенных мертвецов, они подарили ему главное – время. Каждым взмахом ножа, перерезающим веревку, они вырезали его из своих жизней.
До Даррена на этой станции царил мир, какой возможен в крохотном островке цивилизации в чреве еще почти девственной планеты. Эти люди пришли наблюдать и исследовать, мирно, незаметно вмешиваясь в существующую экосистему и отравляя ее одним своим присутствием. Они пришли с миром и принесли с собой оружие, они занесли с собой заразу. Они и были этой заразой, пожирающей саму себя.
А он… Он тоже был зверем, который не умел жить в стае, но зато хорошо умел убивать. Сам о том не догадываясь, он был из тех бешеных зверей, кто убивает ради убийства – любого, кто попался на пути. Просто так. Чей разум давно заалел чужой кровью и дымным запахом растерзанных тел.
Да, он умел убивать, по-разному: жестоко и милосердно, быстро и разделяя с жертвой долгие, полные яркой агонии минуты. Каждому из заблудших на его территорию: случайно ли или намеренно, как две анбшные собаки, он мог подарить время, финальный отсчет до последней черты.
Стараясь быть незаметным, Даррен обошел станцию уже снаружи. Его ноздри подрагивали – от предвкушения. Он жаждал крови, не замечая, что в своей жажде он давно ослеп, а звериная натура, которую он ставил превыше всего, наоборот, делает его уязвимым, вынуждая совершать нерациональные поступки.
А сейчас он хотел не просто смертей, он хотел потравить прирученных псов. В перекрестье прицела он видел умирающую тень. Улыбнулся широко – служивые не убили его, чтобы отправить обратно умирать. Неслыханное сострадание. Его жестокость лучше анбшной справедливости – Райз нажал на спусковой крючок, и умирающий парень стал окончательно мертвым, упав на пол с пробитым черепом.
[NIC]Darren Reis[/NIC][STA]come play my game[/STA][AVA]http://savepic.su/7118044.jpg[/AVA][SGN].[/SGN]

"Всё под контролем", - любимая фраза всех армейских, которую военный должен знать, как таблицу умножения. Разбудили среди ночи, а ты браво отрапортовал: "Всё под контролем". Даже если всё рушится, горит, взрывается и летит в тартарары. "Всё под контролем". И никаких сомнений в голосе. Чтобы блеф удался, нужно, чтобы ты сам в него поверил. Если кто-то скажет, что правительственные агенты должны быть честными, плюньте ему в лицо. Более лживых ублюдков не порождает ни одна организация.
- Всё под контролем, - проорал Тим, спрыгивая с табурета и уходя в перекат ближе к окну, под защиту стены. Стекло порезало плечо, кровь быстро впиталась в грязный рукав, впрочем, грязнее он уже не стал - некуда грязнее.
Бывший заключённый, выглядевший мертвецом и до выстрела, сейчас истекал кровью и мозгом, лёжа в неестественной позе, как сломанная кукла. Тим видел множество смертей, смерть от пули, попавшей в голову, ещё одна из самых гуманных, но изувеченный человек вызывал жалость. Слишком заметны были на нём следы жестокости, не свойственной никому кроме чудовищ, некогда бывших людьми, но утративших человечность. Фостер отвернулся. Не время было рассуждать об этом.
Высунув голову в оконный пролёт, он попытался рассмотреть что-нибудь в густом переплетении листвы, лиан и солнечных бликов. Игра света создавала иллюзию движения, но Фостер был опытным бойцом, стрелять наугад не стал, слишком скромные шансы попасть во что-то стоящее.
Сайрус подкатился к окну, как тощий колобок, слегка пихнув Фостера плечом и естественно - естественно! - открыл пальбу. Фостер нырнул под подоконник и утащил придурка за собой.
- Ты ещё мишень на лбу нарисуй, чтобы ему удобнее было, - прошипел он куда-то в затылок придавленного Лейка. - Герой сраный. Хотя текст отличный.
Усмехнувшись, Тим ещё раз оглядел помещение. С потолка сыпалась штукатурка, от его ножа в стене остался тонкий шрам. С потолка, диким напоминанием свисали обрывки пяти верёвок. Толстяк, чуть не раздавивший Лейка, скукожился, всё ещё связанный с беглецом, теперь мёртвым. Чтобы чем-то занять руки, пока в голове формировался план, Тим перерезал верёвку, освобождая пострадавшего и оттесняя его в дальний угол, к чулану.
- Прикрой, - бросил он отрывисто, перебираясь через всю комнату к дрожащим и всхлипывающим людям, не способным даже закричать от ужаса, потому что рты их были по-прежнему зашиты скобами. Тим знал, что снимать скобы нельзя, это сделают врачи, но смотреть на это было дико. Он сглотнул ком в горле. Нужно работать.
Агент всегда должен помнить, что самое главное - это человеческая жизнь. Если ты поставлен перед выбором: поймать ублюдка или спасти гражданского, то обязан выбрать второй вариант. Собственно и выбора у тебя нет. И сейчас Фостер должен был по возможности обезопасить людей, оказавшихся под их с Лейком опекой. Ну, с матерком, конечно, но всё равно опека. Фостер выволок из чулана стол, тяжёлый, как старая проститутка, а в освободившееся место запустил людей. Запирать их было нельзя, мало ли что произойдёт, у них должен быть выход, поэтому Фостер загородил проход столом. От шальных пуль это должно защитить, а в случае чего люди могут выбраться. Выдавив из себя что-то мычаще-успокаивающее, Фостер вернулся к Лейку.
- У тебя рация работает? - чуть смущённо спросил он. Его рация хлебнула воды и теперь была бесполезна. - Вызывай подкрепление, группа Стёрджиса должна быть где-то рядом. Раз уж пообещали окружить ублюдка, надо выполнять.
Скупо улыбнувшись, Фостер высунулся на мгновение, чтобы оценить обстановку. Нихера не поменялась. Из кустов торчали жирные ножки мега-курицы, подстреленной Лейком. Добытчик, мать его. Если ублюдок ушёл, Фостер приготовит рагу из самого Лейка. Диетическое, блядь, рагу.

- Сам-то, подпотолочная муха, - буркнул Сайрус, бешеной аскаридой выкручиваясь из-под Фостера.
В течение пяти сраных минут он выбрал весь свой лимит барахтаний под кем-то, отпущенный минимум на год. Да и его поясница имела что сказать о пристрастии одного лысого майора к пивным возлияниям и сытным ужинам.
Фостер слазил проведать учёных и устроить их поудобнее. Лейк в это время пытался наблюдать за пространством вокруг здания, выставив наружу руку с осколком стекла.
Чисто. Ну как, чисто, насколько это может быть в чёртовых джунглях.
Жирная грязь, смешанная с экскрементами всех на свете, насекомые, труп бедной птицы безмолвным укором. Но нет армии взбунтовавшихся заключённых, а значит, терпимо.
- База, приём. Фостер и Лейк запрашивают подкрепление. Обнаружены беглецы. Мы на исследовательской станции в точке К, у нас на руках пятеро раненых гражданских. Один заключённый убит в перестрелке, второй скрывается в джунглях и ведёт обстрел станции, - Сайрус бы ещё добавил: "А ещё он ёбнутый какой-то", но пока сдержался. - Требуется поддержка ближайшей группы, код три. Повторяю, код три.
Закончив сеанс связи, Сайрус продолжил наблюдения через отражение в куске стекла.
Заключённый притих. Подозрительно. Может, у него кончились патроны. Может, он затевал какую-нибудь пакость.
Естественно, стоило так подумать, как совсем рядам раздалась очередь.
Оба агента отработанно рухнули оземь. Скоростное нюхание пола - хорошая армейская дисциплина, норматив в которой ставит сама жизнь.
- Ну не бля ли?
Отзвуки выстрелов и последовавших за ними криков ещё рвали слух. Собственный шёпот оборвал их мучительную закольцованность, но после секундной паузы она возобновилась.
Всегда есть случаи, когда не удаётся кого-то спасти. К этому приходится привыкать. Каждый раз заново.
- Проверь, - попросил Лейк, кивнув Фостеру на чулан.
Он поручал партнёру не самую лучшую часть их работы, но сейчас не чувствовал в себе сил смотреть на ребят, которых они так старательно спасали.
Крики ещё звучали, не те, что преследовали Сайруса. Звучали, и это было хорошо. Раз вопят - значит, хотя бы живы. Порванный рот - это, конечно, херово, но не такое поганое решение стилиста, как пуля во лбу.
Живы. Они должны быть живы, иначе всё теряет смысл.
- Я убью его, - тихо сказал Сайрус.
Без обычных для него кипучих эмоций. Констатацией факта. Сибола и Кивира - спутники Альтерры, на дворе 2278 год, Сайрус Лейк пристрелит этого ублюдка, даже если тот выбросит оружие, встанет на колени и начнёт каяться.
Дождавшись, пока вернётся Фостер, и обменявшись с ним парой взглядов, в которых было вложено больше смысла, чем в иные жизни, Лейк медленно, стараясь ступать бесшумно, двинулся к двери. В коридоре было пусто. А в следующей комнатке их ждал беглец.
Улыбчивый сука. Грязный - весь, с ног до головы. Даже безумный огонь в глазах отдавал маслянистой замутнённостью, как отражение фонаря в липкой луже.
Лейк по обыкновению шёл первым. Он раньше почувствовал, чем увидел, что в комнате кто-то есть. И шарахнулся назад, под прикрытие стены. Та была лишь немногим крепче той переборки в чулане, но в этот раз расстояние между стенкой и стволом винтовки было больше. Пули в ней завязли.
Ничего, и не таких брали.
Дав Фостеру знак отвлечь ублюдка выстрелами, Сайрус вернулся в комнату отдыха и выскользнул в окно. Быстро обогнув станцию, он снова вошел в дверь и повторил однажды пройденный путь. Тихо, тихо. Осторожно. Как родитель, уложивший ребёнка и пытающийся ретироваться.
Неумолимый отсчёт секунд заменяли выстрелы.
"Сюрприз, мазафака", - подумал Сайрус, прицелившись в затылок засевшего за опрокинутым столом зэка. Грянул выстрел.[AVA]http://s6.uploads.ru/PRpSr.jpg[/AVA][SGN]

[/SGN]