Понемногу кабзда в башке Алекса затихла и незаметным для него образом переросла в разумную осторожность, потеснив назойливую и изрядно мешающую адекватному восприятию паранойку. Брат Тома не солгал, что официально младший Фрост не в розыске, и его физиономия не светит на каждом телевизионном канале. Возможно, по словам того же старшего Хейза, таким нехитрым образом, не хотели поднимать лишнее и безосновательное волнение, признавая, что к ведению террористической деятельности присоединился еще один Фрост. Для паники с лихвой хватало и одного.
А его пока никто не искал: ни полиция, ни АНБ, ни старший брат, от которого свалил почти две недели назад. На поисковый запрос о вторжении повстанцев на Титан повсюду светилось имя Джейсона, коротко упоминалось о погибших и, возможно, сбежавших. И нигде – его собственное. Вспомнив обороненные в бостонской квартире слова брата, Алекс не поленился поискать информацию относительно его, Джейсона, деятельности. Он потратил почти сутки, чтобы изучить упоминавшиеся в сети свидетельства его подрывной работы. Конечно, не все здесь было истиной. На «засвеченное» имя куда проще навешать все случившееся без его участия дерьмо, равно как и не все, инициированное старшим Фростом, получало огласку. Прочитанного Алексу хватило, чтобы увериться в своем решении пойти разными путями с братом, кем бы он сам ни был в прошлом.
В ожидании, пока ему сделают новую личность и узаконят его пребывание на Земле вместе с фактом существования, он все-таки не сидел в четырех стенах в квартире младшего Хейза. По инициативе все того же Тома делал первые шаги в своей новой жизни, в глубине души понимая, что ему чертовски повезло встретить кого-то из своего нормального, не окрашенного цветами насаждаемой повстанцами войны прошлого. Кого-то, кто в него поверил несмотря ни на что.
Одним из необходимых условий, кроме пресловутых документов, доказывающих, что ты не пыль под ногами, существования в социуме была работа или какое-то занятие ее заменяющее и обеспечивающее средствами для существования. Само собой, все эти утопические размышления касались будущего отдельно взятого беглого заключенного, не затрагивая прослойку тех людей, кому это помыслы о работе были бесконечно далеки в силу тех или иных обстоятельств, будь то определенный достаток или внутренний порыв души побомжевать.
Том не единожды дал понять, что ему совершенно не в напряг содержать своего бедового товарища, но, заметив, что такое положение вещей напрягает уже Алекса, решил выдать ему еще один пинок в направлении нормальной жизни, а заодно обеспечить лишней головной болью своего бармена. Новость, что ей предстоит учить, как управляться за стойкой, невесть откуда взявшегося парня, Кэндис восприняла без особого восторга, но, не растерявшись, воспользовалась моментом и выпросила прибавку за увеличение нагрузки. И приступила к выполнению своих обязанностей теперь еще и учителя.
- Сам справишься, - утвердительно прозвучала подразумевавшаяся вопросом фраза. – А я пойду посмотрю, что там на кухне.
С этими словами Кэндис, не дожидаясь реакции своего подопечного, упорхнула в технические помещения, оставив Алекса коротать время за стойкой. Фрост с еле заметной усмешкой посмотрел ей вслед и отвернулся от стойки, протер столешницу. Услышав за спиной шум одновременно с голосом, он обернулся, наткнувшись взглядом на девушку. Поставил перед ней стопку водки.
А дальше болезная карма Алекса снова устремилась в эпический пиздец. Изумленно распахнув глаза, Фрост уставился на девушку, которая минутой назад была всего лишь посетителем, а сейчас крепко держала его за грудки и несла совершенно феерическую хернь. Впрочем, насколько ли хрень – амнезия все еще приветливо махала ему из глубины черепушки. Выпав в глубокий ахуй, Алекс совершенно растерянно смотрел на его, очевидно, знакомую с одной лишь единственной в голове мыслью «какого хера?».
Спустя несколько долгий мгновений в башке подал признаки жизни контуженный ахуем мозг, зашевелились мысли, среди которых – само собой! - были, а какого, блядь, Алекса Фроста знает этот, уже третий по счету знакомый человек. И он, с трудом согнав выражение полнейшего изумления с лица, просто заговорил, не имея, в общем-то, особых вариантов, что еще делать в такой ситуации.
- Похоже, ты меня с кем-то перепутала, - он даже сумел понимающе улыбнуться, пристально глядя на девушку. – Что-то непохоже, что я летаю на большом самолете.
«Ну пиздец…» - отрешенно подумал Алекс, стоически храня похерфейс и заботливо ставя перед брошенной им пассией еще одну стопку с водкой. При этом он совсем не был уверен, что она пойдет по назначению, а не ему в морду.

По своей наивности парой минут раньше Алекс успел подумать, что хуже эта ситуация может стать только в одном направлении. В том, где брошенная им аж двенадцать лет назад и все еще разгневанная женщина пеняла ему, какой он мудак, припоминая ему о таком же брошенном ребенке. Нельзя сказать, что у Фроста был сколь-нибудь складный план дальнейший действий, кроме вялых попыток неумело отмазаться. Возможно, в его мозг стукнулось бы понимание, и он резко включил бы «заднюю», мол, ну было, ну и что? Погуляли и adios, sinorita.
Но мироздание благодушно решило избавить его от душевных метаний о прошлом козлячестве и вынужденном поиске решений выгребания из пиздеца, существенно поменяв условия и ненавязчиво спровоцировав еще больший пиздец. Вспоминая недавний разговор с братом, еще одно предложение познакомиться заново Алекс воспринял со спокойным ожиданием очередной кабзды, и ни разу не промахнулся в своем дохрена оптимистичном настрое. Странно это было – смотреть на людей, понимая, что когда-то в прошлом они были ему знакомы. Без тени узнавания и с подсознательным ожиданием подвоха – словно он шел по стеклянному коридору, за стенками которого клубились его память, безликая, безмолвная и чужая.
Фрост пристально посмотрел на Габриэлу и коротко усмехнулся. Лучше бы она действительно оказалась коварно обманутой им девочкой на одну ночь. Он бы даже прожевал байку, что они – бывшие сослуживцы, и она чудесным образом узнала, что он вдруг снова на Земле даже после того, как его отправили под трибунал, а потом ближайшим рейсом – на Титан. Хуйня – сказал бы он прыгающим в этой истории логическим косякам, но все предсказуемо оказалось сложнее, как только сержант Мартинес упомянула его брата.
В своем стремлении не замечать пиздеца, когда он уже нежно дышал в затылок, Алексу не было равных. Нет, он не был совсем конченым идиотом и осознавал говенность той или иной ситуации. Скорее, он был из той крохотной прослойки людей, кто даже в беспросветной жопе умудрялся верить в ебаные чудеса и выгребать, не скатываясь в злоебическую хандру с девизом «Мы все умрем», хотя, возможно, в понимании его старшего брата это и было проявлением упомянутого идиотизма.
- Лучше бы ты оказалась обманутой Джульеттой, - наконец, с усмешкой произнес Фрост. Он облокотился на барную стойку, разглядывая незнакомое лицо. – Значит, сержант Мартинес… Полагаю, что в нашем дуэте Везунчиком был я.
Он криво улыбнулся. Само собой, все это тоже могло оказаться такой же херней, как и пылкая история о маленькой Алексис. Единственное, во что он поверил, так это в нового «работодателя» Габриэлы. Он задумался, с какой легкостью его нашли, в то время пока он думал, что ушел от Джейсона. Алекс догадывался, что за ним могут присматривать, но после двух недель тишины и отсутствия попыток вернуть его в стан повстанцев его подуспокоившееся сознание сформировало мысль, что его оставили в покое. И как обычно, его оптимизм не выдержал проверку реальностью. Фрост поднял взгляд на Габриэлу – да, если они действительно служили вместе, то в их имена «Везунчик и Пиздец», он тоже поверил.
- Ну допустим у меня немного вариантов, и я поверил, что ты Габриэла Мартинес, которая когда-то меня знала. И раз ты работаешь на моего брата, то, видимо, в курсе всей этой истории с чудесным перемещением в космическом пространстве. Но если ты здесь не по его отмашке, тогда зачем? Кроме безмерно трогательного порыва увидеть печальную рожу.

Отредактировано Alex Frost (2016-02-27 18:43:40)