Шаттл прорезал толстую завесу облаков и медленно начал оттормаживаться над поверхностью планеты. Сделав еще один виток долгой спирали, он на секунду точно завис в воздухе, после чего начал свое медленное, особенно по сравнению с демонстрируемыми всего минуту назад скоростями, снижение. Реактивные двигатели, развернувшись на девяноста градусов, все спокойнее и спокойнее пережигали топливо, точно пасти уставших огнедышащих драконов. Перцепция была умеренной, если не сказать комфортной. Последний, точно откашлянный поток топлива у самой земли выжег кислород, снизив подъемную силу воздуха. Корабль грузно просел на коснувшихся посадочную площадку опорах. Слои еще не успевшей окончательно разнестись ветром строительной пыли взметнулись вверх. Полимерные плиты поверхности потемнели от принятой на себя температуры. Редкая растительность, упрямо прорезавшаяся по краям площадки, неминуемо погибла. Космодром Голденгейт, только-только готовящийся быть сданным в эксплуатацию, принял в тестовом режиме первый корабль.
Из ЦУПа спросили про пеленги. Сандерс отрапортовал, что с пеленгами проблем не было, передатчики сработали на ура, и это была одна из самых лучших посадок в его жизни. По правде, он не помнил все, чтобы сравнивать, но двое суток полета по идеально обкатанному и даже скучному маршруту с какой-то не очень понятной целью его здорово вымотали, и хотелось побыстрее развязаться с формальностями. Нет, то есть он понимал, что тестировать надо не только корабли, но и места их посадок, и вообще это важно для безопасности грядущих полетов, но все же ему как-то самодовольно казалось, что на такую рутину могли отправить и кого-то другого. Прыгнув в подъехавшую машину сопровождения, которая должна была доставить его до самого космопорта, он мечтал, чтобы все это уже побыстрее закончилось и можно было убраться в гостиницу. По хорошему, от него требовалось поставить на отчете всего одну подпись. Дальше всеми делами должны были заниматься инженеры и экологи. Лес как-то совсем забыл, что в этом мире существуют еще журналисты.
Его обступили? едва он успел выйти из раздевалки, где сменил летный костюм на дежурную тренировочную форму НАСА. Мираж гостиницы с кроватью, на которой можно было попрямить спину, и ванной, в которой можно было расслабиться, уплыл за горизонт восприятия, скрывшись за шквалом вопросов. Не всегда уместных и, как показалось, Сандерсу, очень глупых.
Прессу интересовало как ему новый космопорт. Лес отшутился, что пока пустоват, но быстро добавил, что техническое обеспечение у него не вызывает нареканий. Потом его спросили, уверен ли он, что все успеют доделать к установленным срокам. С растянутой по лицу улыбкой Лестер признался, что его пока не взяли в аттестационную коммисию, но он бы объект принял. Выпестованная вежливость в поведении со СМИ не давала послать этих людей и сказать, что он всего-навсего пилот, но даже она дала сбой, как только кто-то выкрикнул вопрос: “Правда ли, что на самом деле астронавт прилетел на Альтерру к девушке?”. Сандерс сказал, что это неправда, попросил дать ему дорогу и уверенно прошел сквозь толпу.
В спину послышались щелчки камер, пришлось прибавить шагу. Наиболее интеллигентная часть акул пера осталась за спиной, но Лес был научен горьким опытом и знал, что некоторые будут следовать за ним до самого номера в Санрейерском отеле. Подкараулят у основного входа. Спрячутся где-нибудь у лифтов. Признавшись самому себе, что он устал от внимания, Лестер свернул в незнакомый коридор, потом еще в один, потом в третий и, наконец, зашел в чуть приоткрытую дверь. Он до сих пор не был уверен, что никто не идет у него по пятам, и несказанно обрадовался, когда увидел за дверью девушку. Встретить сотрудника космопорта - это было то, что нужно.
- Мисс, простите, - Сандерс широко приветственно улыбнулся. - Извините, что, очевидно, отвлекаю Вас от работы, но не могли бы Вы мне немного помочь. Я - Лес Сандерс. Меня, кажется, меня преследуют журналисты, а я тут первый раз и понятия не имею, где можно выйти, чтобы не попасться им на глаза.