Карма Корвиса пребывала в глубоком экзистенциальном кризисе, или же это сказывалось относительное затишье в жизни Криса и отсутствие пиздеца. По старой привычке мироздание позволило ему побалдеть, думая, что трансляция кабзды в его существование прекратилась, а потом щедро вывалила весь накопившийся пиздец ему на голову.
После непосредственного участия в нью-йоркской херне на душе у Корвиса было донельзя паскудно. Он мог сколько угодно малодушно уверять себя, что на его руках нет чужой крови, и, возможно, у него это даже получилось бы, но он понимал, что такой сценарий выворачивания собственного мозга – гребаный самообман. Когда-то он принял решение – когда думал, что ему нечего и некого терять, в башке гулял прокачанный ебланизм вырвавшегося на свободу ебанавта, а все оценивалось сквозь такую же разросшуюся самоуверенность.
Потом Криса основательно побила жизнь, наглядно показав, насколько он заблуждается в своих фантастических порывах и помыслах. Ему удалось не сгинуть в том дерьме, куда он самозабвенно залез. Он живо освоился в существовании за гранью закона, а потом, когда решил завязать с совсем уж нелегальной херней, вышел из игры. Он сумел разорвать все связи, кроме одной – той, что привела его в Нью-Йорк и устроила нехилую брешь в его внутренней морали.
Уже потом, спустя некоторое время после спонтанного решения примкнуть к повстанцам, Крис посмотрел на их иерархию изнутри. Он увидел лишь малую часть, но этого ему хватило для понимания, что выйти у него получится только одним способом – перекочевав на ближайшее кладбище. Но и тогда это не особо веселое откровение далось ему с достаточным спокойствием. Он и так достаточно рисковал, чтобы и без повстанцев загреметь на пожизненный срок. Три года назад он не собирался ничего менять в своей жизни, и лишний риск не давил на него – от него не требовали лезть на передовую и убивать.
Во всей красе проблема проявилась, когда в жизни Корвиса появилось нечто иное, кроме постоянного хождения по краю и надираний до синей звезды в ближайшем баре. Когда у него появилось сознательное опасение, что своими действиями он может навлечь херни не только на себя, но и на другого человека. И чем больше времени проходило от этого осознания, тем отчетливее вставало во весь рост его старательное замалчивание о связи с повстанцами, грозящей одним своим существованием похерить все то хорошее и светлое, что у него сейчас было.
За последние полгода необходимость выложить о своей причастности к преследуемой законом группировке достигла критической отметки. Потому что так было бы честно… Потому что Корвис и сам заебался от этой единственной недомолвки, но всякий раз, когда он задумывался, подавал голос страх – потерять все. И он снова и снова отодвигал во времени тяжелый разговор.
Пугающе отчетливая мысль, что больше тянуть нельзя, пришла в Нью-Йорке, и Крис обреченно принял ее, твердо решив, на этот раз больше не откладывать свое херовое признание. Он принял, но мироздание неожиданно озаботилось дополнительной мотивацией дабы исключить последние колебания и попытки еще на какое-то время замять все, как есть.
Ожидаемо теплая и в чем-то трогательная реакция родителей на знание Корвиса о своем происхождении отчасти вытащила его настрой из моральной ямы – до тех пор, пока не ожил его мобильный, высветив незнакомый номер. Крис ответил и с удивлением услышал голос матери Шона, с поразительной невозмутимостью говорящей то, во что в здравом уме сложно поверить. Корвис был наслышан о ее реакции на отношения Шона с неустраивающим ее человеком, но едва ли мог предположить, что в своем упорстве достучаться до сына она дойдет до решения откупиться от Криса. Личное счастье сына она была готова купить очень дорого. И Корвис сорвался – не особо стесняясь в выражениях, высказал свое отношение к попытке злобной суки бесцеремонно наступить в чужую жизнь и послал ее нахуй, оборвав разговор.
Поскольку все это произошло на глазах у родителей, ему пришлось прояснить причины столь невежливого посыла миссис Райан по известному адресу. После этого на самолет он ожидаемо опоздал – отпускать в состоянии полного морального пиздеца его категорически не хотели. Сбросив Шону смс-ку, что вернется позже, чем рассчитывал, и догадываясь, что мать его уже донесла до сына, какой Крис невежливый мудак, Корвис, наконец, отчалил из родительского дома и направился на станцию сверхскоростных поездов.
Через полтора часа он был уже дома. Корвис написал смс-ку, что вернулся и собирается спать. Отложил телефон в сторону, чувствуя, как ко всей творящейся в его башке кабзде медленно примешивается страх – он не имел не малейшего понятия, как отреагирует Шон, но и продолжать молчать он не хотел.
Плеснув в стакан виски, Крис сел за пианино. Отхлебнул пару внушительных глотков и дотронулся до клавиш, выводя одной рукой незатейливый мотив. Пиздец в голове не утихал, он живо заполнил все сознание, и чтобы снова очистить его, выхлебать бутылку виски было мало. Алкоголь здесь вообще не смог бы помочь, поэтому за полчаса стакан опустел лишь наполовину, а потом Корвис после продолжительного звонка в дверь услышал звук проворачиваемого в двери замка. Его губы тронула кривая улыбка – очевидно, сражение с гребаным мирозданием он зафейлил, и говорить ему придется не завтра, а прямо сейчас.
- Это были очень хреновые два дня, - с невеселой усмешкой отозвался Крис. Посмотрел на Шона и снова отвернулся, остановив взгляд на стакане с виски. – А случилось… случилось уже давно, еще до знакомства с тобой, только я никак не мог тебе рассказать.
Начать говорить было тяжело, а продолжать оказалось еще сложнее. Корвис обхватил ладонью стакан, сжал, но так и не сделал глотка.
- …сначала это было неважно, потом я думал, что как-то разгребу все это. А после – просто боялся, - он коротко глянул на Шона. Слабо улыбнулся, увидев логичное непонимание на его лице. Глубоко вздохнул. – Где-то три года назад на меня вышел Джейсон Фрост.
Уже этого было достаточно, чтобы дать понять Райану, что за херню он скрывал все это время, но Крис продолжил. Теперь говорить стало проще, словно он сделал шаг с крыши и просто падал под действием гравитации.
- Вся эта херня с атакой европейских хакеров на прошлой неделе… Нет никакого «Одиума». Это нужно было Фросту, и я это сделал, - он сделал короткую паузу. На Шона он все еще не смотрел и не видел его реакции. – И вчерашний теракт в Нью-Йорке… Перехваченный террористами дрон, который сбил танкер…
Он не договорил. Райан и так все уже понял. Стакан в его руке треснул, но Корвис даже не почувствовал боли от впившихся в ладонь осколков.
[AVA]http://savepic.su/7139239.jpg[/AVA]

Отредактировано Chris Korvis (2016-03-12 22:40:59)

Недолгое молчание, после того как Крис умолк, было тяжелым. Сколько бы он прежде ни задумывался, как отреагирует Шон на его откровения, он упирался в неизвестность. Он не сомневался ни в его чувствах, ни в нем самом, но та херня, в которую он самозабвенно залез была не из тех, на что можно легко закрыть глаза. Причастность к террористической организации никак не шла в сравнение с забодяживанием наркоты на собственной кухне или копанием в угнанных тачках, олицетворяя собой тот риск, который легко выходил за пределы разумного и допустимого. Поэтому в глубине души Корвис был готов, что Шон… нет, не пошлет его или молча хлопнет дверью, но даст ему понять, что не может пустить в свою жизнь такой ворох чужих проблем.
Когда тот наконец заговорил, Крис одновременно почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, что его назойливый и въедливый страх потерять любимого человека оказался напрасным, но его место заполнило тяжелое паскудное чувство – от понимания, что он только что втянул его в большой пиздец. Быть может, ему стоило набраться смелости, задушить собственный эгоизм вместе с чувствами и просто исчезнуть. Было ли это лучше? С точки зрения вероятных последствий - возможно, но не честнее. В этой ситуации вообще не было хороших вариантов исхода – даже сейчас. Попросту не могло быть.
Он мягко сжал чужие пальцы. Поднял взгляд на Райана и еле заметно молча кивнул, отвечая на все сразу: и что идиот – с этим ему всегда сложно было поспорить, и что впредь он по-прежнему будет осторожнее в своих связях с повстанцами и проворачиванием для них очередной херни. А когда это станет невозможным, задействует паршивый вариант и пропадет – если не из поля зрения Фроста, то подальше от Шона. На растревоженный рассудок эти размышления ложились глухой тоской, придавливая остатки здравого смысла, силящегося донести до отвалившегося в деструктивные самокопания Корвиса, что три года ему удавалось избегать ненужного внимания со стороны полиции и АНБ, и, если он не будет выебываться – так будет и впредь. Но говенный настрой – плохое подспорье для рационального мышления. На каждый условно разумный довод яростно обрушивалась старая приятельница – гребучая сука логика, легко херившая любую попытку обратить мысли в более-менее позитивную сторону.
Все так же молча Крис наклонился к Шону и прислонился лбом к его плечу.
- Больше мне нечего скрывать, - не поднимая головы, тихо произнес он. Выпрямился и посмотрел ему в глаза. – Прости, что не сказал раньше.

Машинально погладив Корвиса по голове, Райан вновь взглянул ему в глаза, когда тот отстранился.
– Тебя прежде не заставляли делать ничего подобного?
О том, каким может быть ответ на этот вопрос, Шон догадывался, памятуя об озвученных прежде рассуждениях Криса относительно причин длительного молчания о собственной связи с повстанцами. Вероятно, он наивно полагал, что со временем эти взаимоотношения постепенно сойдут на нет, в его услугах отпадет необходимость, и о нем попросту забудут. Сомнительная перспектива, отдающая привкусом нездоровой утопии, но, по всей видимости, эта связь до сего момента самого Криса не особенно тяготила. Шон не вникал в подробности хакерских талантов Корвиса, не берясь с точностью утверждать, для каких именно целей применялись его умения, но полагал, что удаленное взламывание всевозможного рода электронных охранных систем, где единственными действительно пострадавшими, не считая человеческих нервишик, были те самые компьютерные коды, не выдерживающие деструктивного вмешательства извне, воспринималось много спокойнее и отрешеннее нежели понимание, что все эти действия гарантированно приведут к гибели людей – живых, настоящих и едва ли подозревающих, что еще один ничем не примечательный рейс в их заурядной работенке на этот раз обещает оказаться последним.
Шон не знал, что за взаимоотношения сложились в повстанческих рядах, и как далеко готов зайти в своей разрушительной деятельности их лидер, но он бы слукавил, решив успокоить Криса утверждением о том, что ко всякой кабзде можно привыкнуть, если не принимать оную близко к сердцу. Человек может принять многое, но у каждого есть свой предел, та невидимая черта, после пересечения которой попросту ломаешься, и последствия этого перелома предсказать невозможно, потому что они не вписываются ни в одну логическую систему.
[AVA]http://savepic.su/7139239.jpg[/AVA]

Крис молча повернул голову и посмотрел на Шона. На душе у него все еще было неспокойно, но взбудораженный пиздец в голове понемногу утихал, оставляя после себя не топившую его совсем недавно досаду вперемешку с осознанием всей говенности ситуации, куда он своими откровениями спихнул Райана, но пустоты – не тревожной и затягивающей, а спокойной, мягко накрывающей взвинченные нервы. Все так же молча он нашел его руку и сжал его пальцы, с опозданием заметив, что перемазал их в крови.
- Есть еще одно, - негромко заговорил он и, глянув на лицо Шона, продолжил со слабой улыбкой. – Не такой пиздец, как я только что рассказал. Это вообще не особо важно, но я не хочу оставлять даже такие недомолвки. Помнишь, ты забирал меня со склада, который накрыло АНБ? Агент, которая вела допрос, оказалась моей родной сестрой. Она это выяснила и сказала мне…
Корвис наморщил лоб, припоминая, когда объявилась Клэр, и с удивлением обнаружил, что с тех пор не прошло и недели. Последние дни оказались настолько насыщены на события, что произошедшее даже несколько дней назад казалось далеким.
- …чуть меньше недели тому назад. Не могу сказать, что меня это дохрена порадовало, но вроде бы мы с ней достигли понимания, что не стоит лезть друг в другу в душу.

О неожиданных известиях относительно невесть откуда нарисовавшейся родни Криса Шон уже был частично осведомлен, за что следовало сказать «спасибо» матушке котика, вовремя озаботившейся пошатнувшимся душевным равновесием драгоценного чада. И хотя чадо уже давно вышло из того возраста, когда подобные новости способны серьезно выбить из колеи неустойчивую детскую психику, тем не менее, каким бы взрослым и рассудительным ты ни был, внезапное откровение, что люди, с которыми ты вырос, у которых научился всему хорошему, в которых искал и находил общие с собой черты, в конечном итоге оказались в биологическом плане тебе совершенно чужими, отчего-то даже спустя время оставляет в душе особенно тяжелый осадок. И пусть биологическое родство взаправду и есть самое истинное, самое правильное, что может быть, в жизни зачастую получается так, что чужие люди становятся намного ближе, чем те, в жилах которых течет такая же кровь, как у тебя самого.
– Я знаю, – улыбнулся Шон уголком губ и, ловя удивленный взгляд Криса, пояснил: – твоя мать уже успела меня просветить. Она мне звонила, когда ты еще был на пути в Вашингтон. Очень переживала за тебя, рассказав, что уходил ты в крайне подавленном состоянии. Думаешь, было бы лучше, чтобы родители рассказали, что ты им не родной?

Закатив глаза, Корвис только покачал головой. Он догадывался, что на самом деле подтолкнуло его матушку к решительным мерам по обеспечению душевного равновесия бедового сына, но мысленно порадовался, что Шону была озвучена другая причина. Ту грязь, что щедро выплеснула на него родительница Райана, он не хотел поднимать без особой на то причины.
- В этом она всегда остается собой, - с легкой улыбкой отозвался Крис. – Да какая разница, откуда я об этом узнал? Для меня этот факт не имеет никакого значения. Ты и они - подтверждение, что семья - это не частично общие гены.

– Ну, если все так, – отозвался Шон, – и расстроил тебя вовсе не факт твоего несостоявшегося родства с людьми, тебя вырастившими, то, может, расскажешь, что вы не поделили с моей матерью?
Он коротко усмехнулся и продолжил:
– То есть, что именно вы не поделили, я догадываюсь, но зачем она вообще тебе звонила?

- Ох блядь.. - еле слышно выдохнул Крис, не торопясь отвечать. Успокоившись, он позабыл, что мироздание сегодня не на его стороне, а то не замедлило ему напомнить, что если уж он начал выворачивать себя наизнанку чистосердечными признаниями, то придется ему это делать полностью. Он как-то странно посмотрел на Шона, догадываясь, что подробности разговора с его матерью могут стать для него поганой неожиданностью.
- Она пыталась откупиться от меня, - коротко произнес Корвис, на мгновение сильнее сжав пальцы Шона, чью руку он так и не выпустил.

[AVA]http://savepic.su/7139239.jpg[/AVA]