INTERSTELLAR |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » INTERSTELLAR » distant voices » (14.12.2277) Our method of persuasion
Our method of persuasion
Britt Murphy, Gabriela Martinez,
Квартира Бритт Мёрфи. Декабрь 2277, воскресенье, где-то после полудня.
Порой ты прилагаешь слишком много усилий ради достижения желаемого и все напрасно, но если не терять надежды, однажды оно само тебя найдет.
♫ саундтрек
Сегодня у соседки не было повода вызывать полицию и Бритт могла спокойно тренироваться, без опасения, что в очередной раз раздастся звонок в дверь и придется объяснять представителям правохранительных органов, что доносящиеся из ее квартиры глухие удары и стоны никак не связаны с чьим-то истязанием, а являются следствием отработки приемов, наносимых по боксерской груше.
Полицейские в таких случаях проходили внутрь, коротко осматривались и, заметив часть помещения, оборудованного под небольшой спортивный зал (в том числе и подвешенную на канатах грушу), удалялись восвояси.
Однажды Бритт честно попыталась поговорить с соседкой, теткой лед под сорок, особой, судя по выражению лица, обиженной на весь свет, объясниться и даже приглашала к себе, чтобы та убедилась - гестаповских застенков в квартире нет. Но зловредная старуха, захлопнула дверь, не дослушав, и тут же помчалась в участок, где накатала телегу, в которой утверждала, что ее хотели заманить и превратить в секс-рабыню.
К счастью, детектив оказалась женщиной разумной. Жалобу соседки она, что называется, спрятала "под сукно", а Бритт посоветовала, во избежании дальнейших недоразумений, включать во время своих тренировок погромче музыку. Вряд ли звуки тяжелого рока, от которого сотрясались стены, нравились соседке больше ритмичных шлепков и протяжных "а-ах", но, по мнению Бритт, она могла засунуть свое недовольство кое-куда и как можно глубже. Запрет на нарушение общественного порядка наступал только после 21 часа.
Гонг дверного сигнала, сквозь грохот, несущийся из мощных динамиков, пробился не сразу. Видимо, кому-то пришлось нажать кнопку не меньше трех раз прежде чем Бритт выключила музыку и, сдерживая тяжелое дыхание, прислушалась.
В дверь звонили. Бормоча сквозь зубы "пожелания" стерве из соседней квартиры жить долго и счастливо, девушка направилась открывать. Уверенная, что увидит очередную пару дежурных полисменов из ближайшего участка, Бритт накинула короткий халатик, потому как видок у нее и без того не слишком презентабельным, а уж демонстрировать незнакомым людям пропитанные потом трусы и майку, совсем не хотелось.
Обе кисти были туго стянуты эластичными бинтами, которые предохраняли пальцы от травм во время тренировки, поэтому Бритт пришлось немного задержаться, чтобы размотать одну руку, а кто-то нетерпеливо и настойчиво уже снова давил кнопку звонка.
- Иду, иду! - Отозвалась она, торопливо освобождая пальцы от повязки. - Минутку, пожалуйста!
Стоящая на пороге гостья, вне всякого сомнения выглядела очень эффектно и могла быть кем угодно, но Бритт сомневалась, что девушка служит в органах правопорядка, если только последним указом министра внутренних дел полицейским не предписано отныне выезжать на вызов в видавшей виды потрепанной куртке, в футболке с принтом из популярного сто с лишним лет назад комикса и в джинсах.
- Вы ко мне? - На всякий случай уточнила Бритт, будучи уверенной, что никогда прежде они не встречались.
Десять минут назад Мартинес поругалась с Сантой, талдычившим своё «хо-хо-хо» каким-то чересчур угрожающим голосом, и теперь пребывала не в духе. Санта в свою очередь пребывал в нокауте. Разошлись, так сказать, ни с чем, но и при своих не остались.
И теперь замерзшая, злющая, как Гринч, ненавидящая Рождество, Габриэла стояла на пороге чужой квартиры, напрочь забывшая куда, к кому, и за каким собственно хреном пришла.
Удивительно, но последний вопрос также интересовал и хозяйку квартиры. Люди, которым не посчастливилось встречаться с Габи, вообще часто задавали странные вопросы: «Ты кто такая? Что ты делаешь в моём доме? Почему ты до сих пор жива?» Мартинес вместо ответа предпочитала напускать на себя таинственный вид и загадочно улыбаться, оставляя ответы на совести вопрошающих.
Увы, сейчас был не такой случай.
Если кто-то считает, что вербовка людей в доблестные ряды повстанцев – весёлое и увлекательное занятие, то он – во-первых, идиот, а во-вторых, вообще не шарит. Потому плакаты вроде «А ты записался добровольцем в повстанческую армию?» с Фростом вместо дяди Сэма срывали, а расклейщиков подобных объявлений нещадно пиздили. И иногда даже сажали.
Людей приходилось искать. С людьми приходилось говорить. И если с первым пунктом проблем не возникало, то второй вызывал определенные затруднения. К каждому человеку нужен свой подход, определённые точки давления, которые ещё нужно найти. А Габи не была психологом, чтобы заморачиваться по таким мелочам, она предпочитала действовать напролом и импровизировать на месте.
«Здравствуйте, у Вас не найдется свободной минутки поговорить о терроризме?»
Отличная первая фраза. Не теряет своей актуальности уже которую сотню лет. К сожалению, перед людьми, выдающими из себя словесные конструкции подобного характера обычно с треском закрывали дверь. А у Мартинес даже не было специальных брошюр. И зря. Девушка уже давно настаивала на том, что необходимо напечатать такие. Хотя бы небольшим тиражом, для пробы.
– Ага, к тебе, – не без сожаления отложив столь привлекательную идею «на потом», кивнула Габи.
К счастью, в век продвинутых технологий, при наличии полезных знакомств, бутылки «Джека» и милой улыбки, не составляло труда собрать минимальную информацию и любом человеке. В том числе, об его интересах, связях, приводах в полицию, фетишах и прочих стрёмных секретах. Например, об этой девушке Габи знала, что та в студенческие годы уже привлекалась за некое подобие соучастия в террористических актах. Мартинес просто обожала студентиков, пусть даже бывших. На протяжении всей истории человечества, студентики всегда принимали активное участие в революциях. Сексуальной революции, например. На этом исторические знания Габи обрывались, но она считала, что и одного этого примера вполне достаточно для составления статистики.
– Нам нужно поговорить, только давай не на пороге? Меня на тебя вывел один парень, с которым ты когда-то училась, и… – Габи заткнулась, оборвав себя на полуслове, чего делать очень не любила.
Дверь подъезда хлопнула, по лестнице застучали тяжелые сапоги, а в воздухе зазвенели бубенцы Санта Клауса. Звуки грядущих проблем Габриэла всегда улавливала очень чутко.
Дерьмо. Вот только проблем с полицией ей сейчас не хватало. Обиженный дух Рождества, как оказалось, не только не вырубился, но ещё и заметил, куда Габи зашла.
– Слушай, я потом всё объясню, прикрой, пожалуйста, – торопливо сказала она, и протиснулась в квартиру с таким видом, как будто имела полное право быть здесь.
В выборе между поездкой в участок за нарушение общественного порядка и общением с агрессивной леди, сильно возмущенной вторжением на частную собственность, Мартинес всегда выбирала последнее. В прошлом она уже сталкивалась с боксёрами. Аж с третьего этажа сталкивалась. И ничего, все выжили, а капитан Лейк до сих пор изредка получал смс интригующей и двусмысленной трактовки с чего, наверняка, жутко бесился.
Так что была надежда, что и на этот раз всё закончится без особых жертв.
Услышав, сильно притянутую за уши версию приветствия, Бритт засомневалась, что у нее возникнет желание продолжить знакомство с нежданной гостьей. Это многообещающее, но малоинформативное "ага, к тебе" могло означать черт знает что, от призыва вступить в общество любителей мочиться в фонтаны до агитации отныне и вовек отказаться от дезодорантов.
Бритт уже однажды нарвалась на нравоучительную лекцию такого рода от одной уличной пропагандистки. Ее пытались убедить, что естественный запах, выделяемый железами организма, это, во-первых, обалдеть как притягательно для особей противоположного пола, а во-вторых, подавлять потоотделение вредно для здоровья и т.д. Поэтому сейчас Бритт, не желая подвергнуться очередной идиотской агитации, приготовилась захлопнуть дверь, но стоящая на пороге девушка неожиданно свернула разговор совершенно в другое русло.
По всей видимости, она пришла именно к ней и с чем-то действительно серьезным, раз упомянула годы учебы, а еще какого-то парня, с которым Бритт была знакома. Рассудив, что выставить энергичную дамочку за дверь - дело минутное, а предстоящий разговор может оказаться интересным, она шагнула назад.
- Надеюсь, дело по-настоящему важное, потому что выслушивать ахинею о твоем тяжелом финансовом положении или о сборе средств на, якобы, операцию для моих бывших однокашников, у меня нет ни времени, ни охоты.
Как бы там ни было, а Бритт невольно была заинтригована упоминанием парня. Сразу вспомнился Чед, тот самый вихрастый и улыбчивый Чед Берри, с небольшим шрамиком на нижней губе. Когда они целовались, ее язык всегда касался этого твердого бугорка.
Отыскать след дорогого ей человека, она пыталась долго и настойчиво. Просиживала ночи за компьютером, рылась в сайтах, где хотя бы вскользь упоминались активисты повстанческих движений, обзванивала друзей и знакомых. Ничего. Вернее, сведения были, но они так разнились между собой, что Бритт уже не знала чему верить.
Одни говорили, что после ареста, он был осужден, другие уверяли, будто видели его живого и свободного, вроде бы он давно бросил политические игры и даже обзавелся семьей, осев не то на Аляске, не то в Мексике. А некоторые убеждали ее в смерти Чеда. Погиб, дескать, парень в тюремных застенках, не выдержав пыток.
Бритт и сама понимала что время многое поменяло, но память о былом не отпускала.
- Проходи, - разрешила она незнакомке, делая приглашающий жест в сторону квартиры, оборудованной под студию.
Только ванная комната и туалет отделялись перегородкой в виде раздвижной панели из полу-прозрачного пластика от остального пространства, разделенного на зоны. - Чай? Кофе?
Отредактировано Britt Murphy (2016-03-15 00:13:10)
Отдельного приглашения Габи не требовалось. Ей вообще не требовалось никаких приглашений. Она глянула через плечо за закрывшуюся дверь, и облегчённо вздохнула: по крайней мере, на этот раз она не залетит в обезьянник за нарушение общественного порядка. Это было бы до смешного глупо, пошло и унизительно.
Не разуваясь, Мартинес прошла в квартиру, и с хозяйским видом развалилась на диване, откинувшись на спинку и вытянув уставшие ноги. Её бабушка любила говорить, что в ногах правды нет. Правда, бабушка последние десять лет жизни была прикована к инвалидной коляске, так что из её уст эта фраза звучала немного странно, если не сказать, зловеще.
– Не, не хочу, – девушка вяло махнула рукой, и поискала глазами пепельницу. Таковой не оказалось, как и хотя бы намека на запах табака. Вселенная была к ней ужасно несправедлива; покурить за весь день ни разу толком не удалось. От этого пострадал Санта, от этого теперь страдала и Габи. Но дымить в чужой квартире не позволяло чувство, отдаленно похожее на совесть. Прислушалась к звукам из подъезда. Мужик с соседней лестничной клетки грубым нетрезвым голосом объяснял полицейским, в каком именно месте он видел девушку, похожую на неё, и отправлял их туда же. Мартинес обиделась: в подобных местах она никогда не была. Ни одна, ни тем более с этим типом.
– И это я ещё общественный порядок нарушаю, ну. Козлы ментовские, весь дом на уши поставили, – пробубнила она на испанском, и столкнулась с полным непонимания взглядом хозяйки квартиры. Смущённо улыбнулась, погасив сверкнувшие обидой глаза под ресницами. Тяжело вздохнула, и приготовилась к художественному вранью. Такова была её тяжелая ноша.
– Давай по порядку. Я представляю некую негосударственную политическую организацию с радикальными взглядами. Чед – тоже. Представлял. Когда-то.
Габи мечтательно улыбнулась и закинула ногу на ногу, принимая как можно более расслабленную позу, в которой будет удобно рассказывать сказки.
– Я звала его Моби Диком. Знаешь, как в той древней книжке? Могучий белый кит – убийца китобоев. Только за ним гонялся не один одноногий капитан, а целая стайка вполне бодрых безопасников. Долго, суки настырные, гонялись, настойчиво. И пару месяцев назад всё-таки догнали.
Увлекшаяся байкой, Мартинес достала сигареты, и закурила. С удивлением обнаружила это только когда пепел обжёг подставленную ладонь.
– Извини, это нервное, – без капли сожаления в голосе сказала она. Нервов действительно было предостаточно. Ставка была на то, ей поверят, что Бритт до сих пор заинтересована в изменении мира к лучшему, на то, что она не боится психопаток, не станет звать так удачно бродящих по подъезду полицейских. Хуевая, одним словом, ставка. Но Габи любила рисковать, и не собиралась останавливаться.
– Вчера поступила информация, что он пошёл на сделку, – трагически завершила девушка. – Я в это не верю, но если в словах нашего связного есть хоть немного правды, то его убьют ещё до суда, а агенты начнут копать под всех, кто хоть как-нибудь связан с Чедом. Не хочешь помочь старому другу, а заодно и, возможно, себе?
Как будто не было ничего естественней, чем вот так беспардонно продемонстрировать незнакомому человеку абсолютное пренебрежение к нему самому и к его личному пространству, гостья прошлепала в комнату, где вполне комфортно разместилась на диване. Дорожка грязных следов, оставленная ее тяжелыми ботинками на полу, в расчет, явно, не бралась, во всяком случае извинений по этому поводу, Бритт не дождалась, как, впрочем, и знакомства, изложенного даже в минимальном формате.
Стараясь не наступать босыми ногами на грязноватые лужицы, Бритт молча прошла следом. Пока доставала с полки холодильника бутылку минеральной воды, невольно прислушивалась к голосам, доносящимся из-за закрытой двери квартиры.
Где-то в подъезде, несколькими этажами ниже на повышенных тонах велась беседа, из которой Бритт уловила только приглушенное бормотание нескольких мужчин и очень отчетливую матерщину одного из соседей. Тот, не стесняясь в выражениях, приписывал противоестественную половую связь между ними и особой, о которой его расспрашивали. Бритт была девушкой сообразительной, поэтому догадаться о предмете их разговора труда не составило. Знать бы только, что такого она успела натворить, прежде чем явилась сюда. Кого-то ограбила? Набила морду? Плевалась в прохожих? Очень может быть, судя по всему, такая могла устроить веселуху на пустом месте просто ради потехи.
По-видимому, девица тоже слышала ругань. С ее губ сорвалась таинственная фраза, показавшаяся Бритт не то бессвязными бреднями человека прилично под шофе, не то дурашливым лепетом ребенка. И хотя она не поняла слов, смысл сказанного был очевиден: мир - говно, а люди - суки.
Наконец, гостья перешла к цели своего визита.
Сначала Бритт слушала ее, стоя у холодильника, затем присела на высокий табурет рядом с кухонной столешницей. Вопросов не задавала: их было слишком много и в то же время, не находилось ни одного, который стоило бы озвучить.
Вроде бы, все, что говорила девушка выглядело складно и гладко, но Бритт не могла избавиться от ощущения, что рассказ от начала и до конца - наспех сочиненная сказка, рассчитанная на то, что она, повинуясь эмоциям, сходу проглотит наживку и пойдет на сделку.
Уж слишком много нестыковок.
То, как девица описывала Чеда, выходило, что их знакомство было долгим и довольно тесным. Без сомнения, сидящая перед ней девушка выглядела экстравагантно и по своему, привлекательно, но Чеду, которого знала Бритт, нравились подружки совсем другого склада. И хотя к знатокам мужских характеров она себя бы не отнесла, тем не менее была твердо уверена, что двум ярко выраженным лидерам вместе не ужиться, хоть ты тресни. Так что, томные позы вкупе с многозначительными взорами, продемонстрированные девушкой, Бритт не убедили.
То же самое относилось и к части, касающейся его террористической деятельности.
Если принять на веру слова незнакомки, парень до последнего времени продолжал борьбу. Тогда почему он не вышел на нее сам или через кого-нибудь из бывших друзей, связь с которыми она до сих пор поддерживала? Трудно поверить, что вот эта девушка - единственная ниточка среди его многочисленных соратников. Было бы логичней послать с подобными предложениями кого-то, кого Бритт знала и могла доверять.
Открытым оставался и самый главный вопрос. С какой целью пришла к ней эта девица?
Из пачки сигарет гостья достала одну и, не спрашивая разрешения, закурила. Бритт невольно поморщилась, когда едкий запах табака поплыл по комнате. Конечно, законы гостеприимства требовали оставить этот поступок без комментариев, но она не переносила даже запаха табака, тем более в своей квартире. Поэтому, дотянувшись до пульта управления, Бритт включила на полную мощность вытяжку, надеясь, что намек будет понят незнакомкой правильно.
- Допустим, все так, как ты говоришь, - в ее голосе слышалась изрядная доля скепсиса, приправленная толикой интереса, который она не смогла скрыть. - Не знаю только, чем я могу ему помочь. Послать аэнбэшникам письмо со слезной просьбой отпустить единственного кормильца несчастной брошенки с выводком голодных детишек? Или ограбить национальный банк, чтобы подкупить тюремную охрану? Прости, но при всем желании, верится твоим словам как-то слабо.
Пожалуй, это и было основным камнем преткновения - Бритт никак не могла избавиться от сомнений в том, что девица та, за кого себя выдает.
Чед действительно мог попасть в руки службы безопасности. Не исключено, что при помощи особых методов допроса из него вырвали имена сообщников, под пытками человек готов сказать что угодно, оговорить и себя, и друзей, и родственников, сознаться в любых преступлениях. Так может быть, сегодняшний визит - провокация? Кто сказал, что АНБ просто не подослала к Бритт своего человека с определенной целью? Например, выйти на более серьезную фигуру в антиправительственных формированиях или предложить ей сотрудничество.
Гостья, или кто там стоял за ее спиной, рассчитала все правильно. Бритт очень хотела помочь Чеду, только не собиралась бросаться в бой очертя голову.
- Он в порядке?
Вопрос вырвался непроизвольно, но она не могла его не задать.
Отредактировано Britt Murphy (2016-03-23 12:50:43)
Габи тяжело вздохнула, закатила глаза, и, затушив сигарету, засунула её обратно в пачку. Не из-за отсутствия пепельницы в этом стерильном приюте ЗОЖницы, а скорее повинуясь интуитивному порыву, велящему её не разбрасываться своей ДНК. Пусть она и могла вывести только на очаровательную пожилую доминиканку, страдающую болезнью Альцгеймера. Обычно пожилые больные доминиканки не ходят по чужим домам со странными, местами даже непристойными предложениями.
Никотин слегка успокоил расшалившиеся нервы. Стало немного легче дышать. Впрочем, ненадолго. Если произойдет чудо, и разговор затянется, Мартинес потребуется дозаправка, а лицо Бритт с лихвой отображало всю её неприязнь к отравляющим себя и других людям. Что ж, это были исключительно её личные проблемы. Габи усмехнулась, подумав, что если эта девушка всё-таки поверит ей, и присоединится к повстанцам, первое время ей придется несладко. Боевики курили все поголовно и порой, встречаясь с ребятами по важным революционным вопросам, Мартинес с трудом могла увидеть лицо человека, находящегося на расстоянии вытянутой руки от неё. Неплохой конспиративный приём, кстати говоря. Если бы им пользовались все преступники поголовно, то опознание по лицам происходило бы с большим трудом.
Скепсис, как и последующие вопросы, она со свойственным ей пофигизмом проигнорировала. Глупо было бы серьёзно отвечать на то, что насквозь пропитано сарказмом и иронией. Поэтому Габи сразу перешла к главному.
– Он в порядке ровно настолько, насколько слово «порядок» может относиться к помещенному под стражу террорюге, – фыркнула Габи, а сама подумала, что лично она никогда бы никогда не позволила себя арестовать. Ей с лихвой хватило одного федерального расследования, чтобы понять: с АНБ лучше не связываться напрямую. Вообще. Никогда. Методы работы агентов мало чем отличались от методов работы повстанцев. Только второе по какой-то неясной причине было незаконно.
– А я, по мере возможностей, хочу помочь ему. Даже если использовать твои, гм, оригинальные способы, вытащить так сразу не получится. Зато, зная наверняка, состоялась ли сделка, или нет, можно обеспечить надёжную защиту за решёткой. Стукачей нигде не любят, и долго они обычно не живут.
Габи не привыкла просто так опускать руки, даже зная, что положение безысходное. Возможно, будь у неё побольше борзости, она бы не обломалась лично сходить на свидание с посаженным за решётку человеком, и узнать всё напрямую, или у его адвоката. Однако это влекло за собой риск там и остаться. Игра не стоила свеч.
– Мне нужен человек, который подстрахует при встрече с прокурором, одна я в его дом лезть не хочу. А никто из наших не пойдет рисковать ради парня, который их, возможно, сдал. Comprende?
Девушка криво усмехнулась и добавила:
– Доказательств, кроме моих слов, не будет. Фрост, знаешь ли, не выдает нам удостоверения личности. И даже фишек за проведённые под его знаменами годы не дает.
Она прикусила язык, оставив при себе чуть не сорвавшуюся с языка фразу – «жидится, наверное». Это было бы не очень патриотично.
Отредактировано Gabriela Martinez (2016-03-23 22:22:56)
Словно вместе с табачным дымом в вытяжку унесло и напряжение, возникшее между девушками, но атмосфера в квартире едва заметно изменилась к лучшему. Как две рассерженные кошки они еще дыбили шерсть на загривках, зато скалить зубы друг на друга уже перестали. Во всяком случае, Бритт постепенно избавлялась от желания выставить незваную гостью за порог, отвесив ей на прощанье хорошего пинка пониже спины.
Вопрос, который она так необдуманно задала, конечно был глупым. В самом деле, о каком порядке можно говорить, если дело касалось человека, арестованного аэнбэшниками? Хорошо хоть, судя по словам девицы, Чед не валялся в тюремном госпитале, куда его могли отправить после жестоких допросов, а что до его согласия пойти на сделку с властями, то тут сомнения Бритт пока развеялись не полностью.
Случись такое и спасать парня не было уже никакого резона, разве что заменить одну смерть, полную мучительных истязаний от рук сокамерников на другую, более быструю, но все равно неминуемую, попади он в руки бывших товарищей. Не исключено, что желание девицы вытащить Чеда из застенков связано именно с местью за предательство.
Как бы там не было, Бритт склонялась к решению принять предложение гостьи. Пусть это будет наивно, пусть нерационально, но нельзя же просто стоять в сторонке когда есть хоть малейшая возможность помочь близкому человеку.
- Страховка требует абсолютного доверия, а я даже не знаю как тебя зовут,- усмехнулась Бритт. - На твоем месте я бы поостереглась подставлять спину человеку, которому даже не интересно твое имя. Может быть прежде чем планировать что-то столь грандиозное по замыслу и сомнительное в исполнении, не мешало бы познакомиться? И кстати, ты это серьезно? Я имею ввиду идею ввалиться в дом прокурора? Мне кажется, осуществить подобное так же просто, как родить ребенка, не будучи беременной.
Гудящую вытяжку, которая после очистки прокуренного воздуха, впустую гоняла сквозняк по квартире, Бритт наконец, выключила и поднялась с табурета.
После тренировки всегда жутко хотелось есть. Поскольку гостья от всего отказалась, Бритт решила ограничиться чашкой кофе, чтобы хоть немного поддержать организм и не устраивать долгих посиделок над миской мюсли с молоком, тем более в присутствии незнакомого человека.
Опустив кофейную капсулу в кофемашину, она было потянулась за чашкой когда произнесенная фамилия заставила ее замереть.
О Фросте она, разумеется, слышала. Странно было бы не знать человека, занимающего лидирующую позицию в мировом повстанческом движении. Она только по наивности думала, что он как жил так и живет в Австралии, оттуда же и осуществляет общее руководство. И уж в последнюю очередь Бритт допустила бы возможность прямой связи незнакомки с Фростом. Ей казалось, что девица представляет какую-то группу районного, максимум регионального значения.
- Погоди. Ты хочешь сказать, что лично знаешь мистера Фроста? - С сомнением произнесла она, пытливо вглядываясь в лицо девушки. И хотя та еще не успела ничего ответить, Бритт уже отрицательно покачала головой: - Не верю. Если не врешь, докажи. Свяжись с ним, прямо сейчас. И после этого наш разговор станет предметным.
У Бритт было одно очень полезное качество, она умела обращать любую возможность к своей выгоде и если гостья так неосторожно упомянула столь знаковое имя, грех было бы этим не воспользоваться.
Отредактировано Britt Murphy (2016-03-26 19:55:16)
В словах Бритт было нечто разумное. Кажется, нормальные люди именно так заводят новые знакомства: в первую очередь называют своё имя, потом профессию, а затем, если разговор завязываются, то и хобби. Мартинес представила, как это выглядело бы в её случае:
«Габи, террорист. Люблю взрывать людей и гладить котиков».
Кажется, ей никогда не удастся завести друзей цивилизованным способом. Впрочем, она бы сильно удивилась, если бы когда-нибудь обзавелась нормальным цивилизованным приятелем, а не очередным наглухо ушибленным повстанцем. Других у них почему-то не водилось. В иное время Габриэла бы задумалась, почему так получилось, что каждый из террористов является счастливым обладателем комплексов, странностей, психозов или же обычной, ничем не потревоженной ебанутости. Было в этом нечто печальное, в очередной раз доказывающее, что ни один нормальный человек не пойдет по доброй воле собственными руками ломать мир. Каким бы говняным он ни был. Однако сейчас действительно стоило представиться. Появилось труднопреодолимое желание цитировать Одиссею:
«Ты хочешь знать мое имя? Меня зовут Никто, так звали меня мои родители и все мои друзья».
Впрочем, никому колоть глаза Мартинес пока не собиралась. Красивую цитату пришлось отложить до более подходящего случая.
– Габриэла Мартинес. Можешь загуглить на досуге. Со времен армии даже фоточки симпатичные остались, кажется... С танком… – она как-то погрустнела, вздохнула и поспешила перевести тему. – Я бы предложила тебе выпить и поговорить по душам, для лучшего понимания друг друга, но… - девушка обвела рукой импровизированный спортзал. Продолжать не требовалось. А жаль. Возможно, после распития бутылочки виски разговор бы пошёл куда веселее. В доверии была действительно большая проблема. Габи не знала о Бритт ничего, кроме скудных фактов, поэтому не могла говорить начистоту. У Бритт вообще не было никаких причин верить гостье. Патовая ситуация.
На вопрос о том, серьёзно ли она говорит, Габи только пожала плечами: мол, сама пока не знаю, насколько это разумно, но иных вариантов пока не вижу. Хотя для неё влезть в чей-то чужой дом и всё там переломать, было тем же самым, чем для иного человека прогулка по магазину: слегка утомительно, но не лишено приятных неожиданностей.
О том, что она вспомнила о любимом вожде и идеологе, Мартинес успела пожалеть. Во-первых, потому что упоминание Фроста всуе никогда ничем хорошим не заканчивалось, а во-вторых губы сами собой начали расползаться в предательской улыбке.
Она разочарованно покачала головой. Без шуток, это была прекрасная идея – спихнуть девочку на Фроста и забыть об этой головной боли. Ему бы наверняка потребовалось не больше пары слов, чтобы та навеки забыла о приличной жизни и под военные марши пошла стрелять по врагам сопротивления. Прекрасная и совершенно невозможная в исполнении идея. Какая досада.
Габи отрицательно покачала головой:
– Не так близко, чтобы дёргать отца мировой революции без крайней необходимости. Он мне за это голову оторвёт. И тебе тоже. Есть не в куда будет. Не могу. Не сейчас.
Она повертела в руках сигареты, повернулась ухом к двери, послушала шум из подъезда. Трудяги переместились на пару этажей выше. Девушка потёрла виски руками. Предложила:
– Давай я сейчас оставлю тебя наедине с кофе, едой и той скудной информацией, которую пока могу тебе дать. Почти всё можно проверить через сеть, если, конечно, знаешь где искать. У меня дела в городе до выходных. Если у тебя появятся какие-нибудь новые мысли – позвони.
Она вытащила из кармана мятый чек с замусоленным карандашом и записала номер телефона поверх счета из кафе. – Идёт?
Вы здесь » INTERSTELLAR » distant voices » (14.12.2277) Our method of persuasion
