[NIC]George Morris[/NIC][STA]Annabel Lee[/STA][AVA]http://i74.fastpic.ru/big/2016/0322/89/0ec9253208aecd21c984d657ab18c289.jpg[/AVA]Иногда несколько простых невинных слов могут изменить ход истории. Для Джорджа такими словами стали: «Пойду проссусь». Корвиса такие подробности не интересовали. Корвиса вообще мало что интересовало, но это была не его вина.
«Мир изменился. Я чувствую это в земле, чувствую в воде, ощущаю в воздухе», – почему-то вспомнилось Джорджу, когда он, тщательно вытирая руки об штаны, вышел из уборной.
На бар опустилась аура чистой светлой незамутнённой ебанутости, грозящей тяжкими телесными приключениями.
– Барон фон Пиздец в кабак прибыли! – громогласно и торжественно объявил Джордж, прежде чем угодил в беспощадные братские обнимашки.
И тут же возмущённо заорал:
– Не трогай, бля, волосы!
Шансов отбиться практически не было, но Джорджи не сдавался. Ткнул пальцем в живот брата, чуть пониже солнечного сплетения, и резво отпрыгнул от него. Родственников всё же предпочтительнее любить на расстоянии, даже если это расстояние пары шагов.
При всех странностях и недостатках Полли, у него было одно неоспоримое преимущество: с ним всегда было весело. Временами – безудержно весело.
Дорогой братец мог заявиться в гости на рассвете, наступить на каждое отдыхающее после вчерашнего отдыха тело, и вкрадчивым, но громким голосом говорить: «Тук-тук-тук», заглядывая людям в лица. Бывшая подруга Джорджи до сих пор заикалась после знакомства с его братом. Потому, собственно, она и была бывшей.
– Чего у тебя вся рожа в мазуте? – цепкий взгляд художника заметил темное пятно неизвестного происхождения на лице Пола. С коварной усмешкой он вытащил из кармана засаленный носовой платок, переживавший не лучшие из своих дней и, поплевав на него, потянулся к пятну, с твердым намереньем придать физиономии братца приличный и подобающий вид. Осклабился, когда тот рефлекторно отшатнулся.
Дорогая покойная матушка всегда так поступала, не слушая ни воплей протеста, ни разумных аргументов, ни «Бля, мам, мне уже двадцать лет!» Особенно больно и унизительно стало тогда, когда она, подслеповато щурясь, пыталась оттереть первые подростковые прыщи. Это стало не только неплохим тренажером реакций, но и залогом того, что рожа всегда будет сиять чистотой. Даже если за пять минут до этого ты с друзьями жрал землю. Странновато для подростка, конечно, но Джорджи довольно рано начал курить.
По стойке стукнули три пыльных стакана со смачными отпечатками пальцев. Джордж неодобрительно посмотрел на них. «Видать, ты сильно по психушке соскучился», – едва не ляпнул он, но вовремя прикусил язык. Полли выглядел слишком радостным и перевозбуждённым, чтоб портить ему настроение, а заодно и ставить под угрозу здоровье окружающих. Хотя последнее не так уж существенно.
Если и была возможность как-то уберечь бедового братишку от повторной экскурсии в жёлтый дом – это присмотреть за ним до тех пор, пока его не попустит. Правда, тогда уже была вероятность, что в психушку они отправятся все втроём. В смирительных рубашках, зато донельзя счастливые.
Джордж отхлебнул виски, презрительно сморщил нос и авторитетно заявил:
– Говно!
Отпил ещё немного, передёрнул плечами, и скорректировал своё заключение:
– Совсем говно. Я это пить не буду, и вам не советую. Особенно тебе, Корвис. Ты будешь матерно плеваться, а затем получишь в рожу от очаровашки-бармена. Он уже на тебя как-то подозрительно косится.
Бармен, словно в подтверждение его слов, одарил всю компанию хмурым взглядом, и принялся ожесточённо протирать стакан сальной тряпкой, которая, похоже, в прежней жизни долгое время была кухонным полотенцем. Взгляд Джоржу не понравился. Полотенце тоже. Заныло левое ухо, предчувствуя встречу с кулаком бармена, если поток оскорбительных слов в сторону его заведения не прекратится.

[NIC]Paul Morris[/NIC][STA]No Brain No Pain[/STA][AVA]http://savepic.ru/9329103.png[/AVA][SGN]Это не король, лишённый свиты,
Не корабль, повёрнутый вверх дном;
Просто кто-то вышел на орбиту,
Просто кто-то тронулся умом.
Кто-то не успел.[/SGN]

«...то был не просто пиздец, а pizdetze totale, как говорят францюзы». (с) тыренно

— Так вот стрелок опасный, пловец, что не боится бури злой! — широко улыбаясь, похвалил Пол меткость Криса. В тот момент, когда пущенный нетвёрдой рукой, управляемой нетрезвым сознанием снаряд Ковриса едва не пробил лобовое стекло полицейской кареты, чуть не нанеся возмутительный ущерб государственному имуществу, Моррис был занят тем, что танцевал. С Моррисом. Закружив активно, но безуспешно сопротивляющегося родственника в корявом подобие вальса, точно подхваченную ветром снежинку, Пол искренне наслаждался жизнью и не думал прерывать своё занятие; но услышав многозначительное хлопанье дверцами и приближающийся топот ног, тут же отпустил брата. Хакер плечом к плечу с малышкой Джи-Джи оперативно слиняли в спасительный сумрак; Пол же замешкался. В темноте он умудрился наступить на свой же развязавшийся шнурок, и, театрально взмахнув руками, подстреленным лебедем упал на асфальт, больно ссаднив ладони.

Перевернувшись на спину, Моррис подслеповато прищурился на бьющий в глаза свет фонаря. На фоне бархатной небесной синевы угрожающе вырисовывалась грузная тёмная туша.

— А ну стой! — рявкнула туша. Туше было невдомёк, что стоять, находясь в горизонтальном положении, можно только относительно стен, и то при условии альтернативного восприятия реальности. Хотя кто его знает, может, этот коп был каким-нибудь солипсистом, пропагандирующим абстрактное мироощущение. Поскольку в самом демократическом в мире государстве граждане привычны не оказывать сопротивление лицам, обладающим определёнными полномочиями, полицай без лишних реверансов наклонился ближе и довольно таки грубо попытался схватить Морриса за грудки. Зря он это.

— Врааагууу не сдаёёётся наааш гооордый варрряяяг! — отпихнув протянутую к нему растопыренную пятерню, Пол взвыл, словно перееханная автомобилем псина. Низким гортанным воем, длинно и заунывно, с безудержной животной скорбью, справляя панихиду по попранным гражданским правам. И почему, почему все они всегда пытаются сделать ему больно, обидеть или унизить?..

Пол пнул копа в живот. Ощерился, зарычал глухо, скаля крупные жёлтые зубы, — увернувшись от удара, направленного в лицо, он вцепился нападающему в кисть правой руки. Прокусил глубоко, почуяв на зубах брызги горячей крови. Пришёл черёд представителя законной власти исполнить свою сольную партию — и он не заставил публику ждать: заорал дико, залился бессвязным матом, завалившись на спину, прямо на грязный асфальт, держа у груди изувеченную руку. Извернувшись ужом, диггер поднялся на колени, стоя в луже грязной ледяной воды. Зло, с детской обидой в глазах уставился на поверженного противника. Сам виноват. Пол — он ведь хороший, он может быть таким душкой, правда-правда. Но только не тогда, когда кто-то пытается отнять у него свободу перемещения себя в пространстве: этого добра Моррис с лихвой нажрался в дурке, — ух, и задал он там жару в своё время, когда в его горящее в психозе с виду хлипкое тело словно вселялась чёртова дюжина бесов, и пятерым санитарам с трудом удавалось унять его буйства. Презрительно фыркнув, Пол встряхнулся всей тушкой, резво вскочил на ноги и дал стрекача.

За спиной грохнул предупредительный выстрел. Моррис инстинктивно пригнулся, воровато заозиравшись, словно вспугнутый охотником лис. Прибавил ходу, — бегать он был не больно мастак, под землёй ведь всё больше ползёшь да крадёшься, как змея или крыса, но наверху всё иначе, всё работает по другим законам. Свежий вечерний воздух после болотной затхлости канализационных лабиринтов непривычно пьянил и кружил голову. Захлебываясь встречным ветром и сбившимся дыханием, Моррис нагнал товарищей.

— Ах, бедные ребятишки, попались, как кур во щи, — заворковал он ласково, тактично умолчав о том, что, по большому счёту, сам дал блюстителям порядка повод четвертовать всю троицу. Игривый укус Морриса, должно быть, будет заживать не один месяц, а медицинская страховка вряд ли покроет курс профилактических прививок. — Хорошо, что у вас есть милашка Пол. Он подскажет вам, как срезать дорогу, и никто-никто нас не догонит.

Продолжая мурчать себе под нос оптимистичное «никто», диггер скрылся в кишке переулка. Через несколько метров, миновав очередной поворот, он вдруг встал, как вкопанный. Уставился куда-то под ноги, рыская взглядом по земле, словно надеялся отыскать там вход в параллельную вселенную. И, в общем, нашёл. Заплёванный грязью рифлёный металлический диск тускло поблескивал прямо перед ним. Повозившись с крышкой люка, Пол свесил ноги в открывшийся лаз. Нащупал подошвой ботинка скользкую от сырости перекладину.

— Ну, быстрее, котятки, — сердито поторопил он спутников, высунувшись по пояс из чернеющей дыре в асфальте, — за мной. Туда, вниз, вниз, вниз. — Последнее «вниз» прозвучало уже совсем глухо, отдавшись утробным эхом в трубе тоннеля.

Пол исчез — только откуда-то издалека жалобно позвякивала ржавая лестница, уводящая глубоко под землю.