Фиолетовые всполохи далекой и бесконечно чужой планеты въелись в подкорку головного мозга. Живой разумный гигант с неумолимым постоянством показывал Кайдену, какие последствия идут за его поступками. Исправлял, оставляя наедине со въедливым осознанием своих ошибок, не ставших фатальными только лишь по загадочной воле студенистой субстанции: кошмаре для соляристов и еще большем - для тех, кто ощутил ее плотное прикосновение к своему сознанию.
Снаружи Хейза прочно держал наращенный за годы службы непрошибаемый панцирь. Пытался держать – поначалу. Тем, кто решил отдать долг родине службой в АНБ, рано или поздно приходилось сталкиваться с такой херней, от которой и долг, и мораль, и вся остальная чушь загибается. В конце концов, оставалось только понимание «как нужно», а слишком часто обращающиеся к медленно становящимися рудиментарными частям личности грозили закончить в лучшем случае отстранением и походами к психотерапевту по выходным. В худшем, в одном из худших – наглядным плевком в рожу правительства, которое, не особо задумываясь делало из людей орудия своей воли, и пополнением разделяющих революционные идеи.
Или просто трупом – если будет нужно.
Спецагент Хейз, очевидно, завис где-то между первым и последним вариантом возможных перспектив его нелегкой жизни. Со становлением трупом, правда, немного не задалось, а вместо психотерапевта у него всегда оставался старина Джек, лучший психолог и собеседник за последние пару лет.
Осознание собственного локального Днищенвилля никак не мешало Кайдену продолжать работать, писать отчеты о случившейся на Солярисе хуйне, мониторить моральное состояние Джарвиса, общаться с доебучими коллегами из управления внутренней безопасности. Новый день – повтор тех же действий, заканчивающейся алкогольным заливанием морального упадка. А потом в его голове словно щелкнул какой-то неведомый тумблер, запыленный и прежде никогда не тронутый, на котором сквозь слои многогодовой пыли проглядывала надпись «заебало». И на смену моральному фаталити пришел здоровый человеческий похуизм, коим, как выяснилось, природа все-таки не обделила трудоголика всея АНБ.
Прежде он отчаянно завидовал Тому, что тот, будучи проекцией, вспоминал о своей сущности только, когда ему спичило пожаловаться на жизнь или привлечь внимание, а Кайден… Кайден с усердием старого убитого компьютера пытался анализировать то, на что не было ответа в принципе. В обновленном состоянии собственная жизнь воспринималась со здоровым цинизмом.
Кайден Хейз, 34 года, потенциальный алкоголик и открытый трудоголик, родился 13 октября 2246 года, умер 10 апреля 2278 года. Но при этом все еще ходит на работу. Ну, всякое бывает. Единственное, что вызывало у Хейза справедливое негодование, так это необходимость ежедневно толкаться в здании АНБ, и на следующий же день он отправился к непосредственному начальству со словами, что если не получается сдохнуть, то пусть дадут хотя бы отдохнуть. Иначе говоря – потребовал накопившийся за хренову тучу лет отпуск.
Начальство вняло, покивало и с многозначительным «окей» отправило Кайдена на очередное задание. Вообще, Хейз был уверен, что в его речи ни разу не прозвучала просьба завалить его какой-то рядовой херней, или что он жаждет отловить нездорово активизировавшихся повстанцев. Напротив, Кайден усиленно поминал глушь. Очень далекую глушь, но на Земле, и пару недель отпуска, но руководство расценило иначе. Хейзу досталось дело и напарник. Для присмотра за местным зомби.
«Не на Солярис, и на том спасибо, а то он мне скоро будет открытки на день Благодарения присылать» - таким образом выразив свое отношение к выданному квесту, Кайден двинул искать новоявленного напарника. Им оказался старый долговязый знакомец Холден, поэтому после короткого переглядывания оба без вариантов оказались в баре. Подумать о предстоящей операции и проверить возможные зацепки вместе с местным пойлом. Говенный алкоголь никак не мешал его активному поглощению. В какой-то момент Кайден задумался, а чем, собственно, думал Найт, накидываясь до такой степени. Задумался и махнул рукой, вспоминая о беспечном режиме «похер». Им же, очевидно, руководствовался и Холден.
Когда он подал голос, выразив намерение все-таки дойти до сеньориты Мартинес, Хейз залпом допил вискарь и без возражений пошел следом, и оба агента бодро пошагали нетвердым шагом к указанной норе, где окопалась фанатка революции.
Знакомство с Габриэлой началось с выломанной Холденом двери, которую Кайден невозмутимо уронил на приблудную тошую кошку. Или очень большую и наглую крысу. А после его накрыло отчаянным визгом девушки, явно не походившей на их объект розыска. Поморщившись от звуковой атаки, Хейз невежливо посоветовал ей заткнуться и увидел ее – звезду местных новостей с губкой в руках. Все то, что творили агенты, никак не тянуло на организованный захват с точки зрения протоколов и инструкций, но какая нахер разница? С этой мыслью он ломанулся за вздумавшей удрать Мартинес, и его мир вдруг стал сначала очень темным, а потом сказал «блядь». Его же собственным голосом.
- Если дверь та милая девушка тебе еще простила бы, то теперь у тебя нет шансов, - спокойно сообщил Кайден. Он был готов, что Мартинес выкинет какую-нибудь херь, но наставленное на нее оружие в руках Холдена существенно снижало шансы ее возникновения.
- Раньше надо было бежать, - рывком поднимая с кресла девушку, проникновенно продолжил Кайден и кивнул в сторону Найта. – Он ведь даже представился.
Руки Мартинес надежно стянула пластиковая стяжка, и Кайден, крепко держа ее за предплечье, повел к выходу чрезмерно пылкую революционерку.
- И куда ее: на допрос или сразу утопим?
Да, после Соляриса Хейз мог позволить себе пошутить. Как умел.
[AVA]http://savepic.su/7152194.jpg[/AVA]