Их руки всегда тянутся к небу. К небу, днем затянутому цветными пушистыми облаками, разливающимися красками в свете проникающих лучей яркого полуденного солнца. К небу, ночью ярко украшенному множеством мерцающих звезд, выстроенных в причудливые созвездия.
К небу, где живет Бог.

Их дыхание - это песня. Их музыка - это звуки флейты Бога. Когда Он играл - они танцевали в свете тысячи ярких костров. Они танцевали на теплом застывшем камне, покрытом множеством пылающих трещин. Танцевали, забываясь в блаженстве. Танцевали, не замечая опаляющего кожу горячего пламени. Пока их Бог играл - им не было больно.
Без дыхания - они не живы.

Их глаза - это спущенные с неба звезды. Звезды, сверкающие так ярко, что их пришлось спрятать под большими белыми масками, сделанными из кости и плоти облаков, за которыми жил Бог. Звезды вели их в темноте, в которую они себя погрузили. Звезды не давали им вновь потерять себя, ведь они нашли себя в вере. В небе. В Боге. Если бы не было звезд - они бы так и остались слепы. Остались одни, играющие со стихиями.
Если бы не было звезд - они бы не смогли смотреть на то, как танцует их Бог.

Они не знали себя. Босые, они блуждали по миру, разжигая костры. Они призывали бурю. Они поднимали толщу воду. Они воздвигали горы. Они не знали, кем они были. Они не знали, зачем они были. Они танцевали вокруг огня в тишине. В заглушающей все прочие звуки тишине, тянущейся до самых высоких небес. В тишине, пока сквозь тяжелые облака не послышалась переливающаяся всеми оттенками этого мира незнакомая музыка.

Они слушали. Слушали, как с неба, словно вода по тяжелым камням, льется водопадом чудесная мелодия. Они смотрели. Смотрели, как темное бесцветное небо окрашивается в причудливые цвета, завиваясь узорами, стелющимися до самого горизонта. И они начали танцевать, покоренные неизвестной красотой. Их босые ноги ступали по теплому камню, нагретому от пламени солнца и жара огня. Пока они танцевали, все вокруг оживало. Все, кроме музыки. Им казалось, что ей тоже нужно дать жизнь. Но в музыке той не было слов, чтобы они смогли назвать ее по имени, которого не было у них. И тогда они начали петь. Они пели, простирая руки до самого неба, где сквозь облака виднелся чей-то силуэт.
Так родилось дыхание. Дыхание, что давало жизнь.
Лишь тогда, когда их Бог играл - они могли быть.

Они были благодарны. Даже сквозь причудливые маски было видно, как они улыбались. Их тело - раньше опустошенное и мертвое - теперь полнилось теплом. Их дыхание - раньше несущее лишь горечь и пустоту - теперь лилось, словно самая прекрасная песня. Их глаза - раньше слепые и бездумные - теперь были наполнены светом, озаряющим их путь во тьме. Они умерли и возродились. Они умерли и возродились благодаря их Богу. Такому доброму. Такому жестокому. Они умоляли его играть. Но он делал это когда захотел. Слышал ли он их мольбы? Мог ли видеть из-за облаков стирающих колени о камень, стоящих в молитвенных позах таких ничтожных их? Видел ли он, как они любят его? Как почитают его?

Им казалось, что мало подарить жизнь прекрасной музыке. Им казалось, что нужно подарить жизнь самому Богу. Им казалось, что их Бог несчастен от того, что он один. Один парит в облаках, нежась в лучах яркого солнца, от скуки меняя местами созвездия на небе. Они не хотели, чтобы Бог чувствовал одиночество, как когда-то они. Он подарил им надежду. Они хотели подарить ему жизнь. Они думали, что Бог не видит то, как они молятся ему. Они хотели, чтобы их песня доходила до самих облаков.

Их песнь была так пламенна и горяча, словно она была опалена тысячей костров, разведенных в одну ночь. Но сколько бы они не жгли огней - все они были такими ничтожными, что Бог не мог увидеть их из-за облаков.
Тогда они разбудили спящий вулкан. Вулкан, что дремал уже долгие годы. Лишь их песня могла заставить его проснуться, вернуться к жизни. И они пели, приложив руки к теплому камню, всему покрытому трещинами. Они набухали, краснели, пульсировали под звуки множества голосов, призывающих очнуться от великого сна, чтобы вместе с ними подарить Богу радость. Вулкан оживал, загорался, его наполняла жизнь, его наполняла энергия - он жаждал прикоснуться к таинственным небесам так же, как жаждали этого они. И он запел вместе с ними. И голос Вулкана был подобен голосу самой земли - могучий и грозный. Голос вулкана был подобен голосу огня - свирепый и чарующий. Голос рвался, надрываясь, ведь он так давно не звучал в тишине небес. Он рвался, и со склонов гор лились алые ручьи его горьких слез. Видя страдания Вулкана, они продолжили петь, отдавая ему свои силы, вкладывая себя в песню, которую бы смог услышать Бог. И тогда Вулкан, наполненный жизнью тысячи голосов, вознес свою песню до самых небес, до самых высоких белых облаков, закрывая небо пеленою. И тогда с него начали падать черные хлопья - то была радость. И хлопья ложились на их кожу, сливались с нею, впитывали ее - они делились своей бесконечной забавой с теми, кто дал им жизнь. Они приходили в восторг, забывались в блаженстве. Но им казалось, что из-за Вулкана Бог не сможет услышать тех, кто делал это для Него - голос Вулкана заглушал их собственный. И тогда они решили, что Вулкан сможет помочь им, вознеся на вершину небес вместе со своей песней.
С упоением и песней они падали в текущие по склонам гор пылающие песней слезы счастья. Им не было больно - ведь кажется, что Бог играл для них. И вместе с песнью они растворялись, пытаясь дать Богу жизнь. Им казалось, что одно мгновение длилось вечно. И так прекрасно оно было, что они хотели продлить его.
Они падали вниз, возводя руки к небу. Падали вниз. Ведь Бог смотрел на них. Они растворялись в раскаленной лаве, оставляя лишь песню. Растворялись. Лишь бы Бог получил наслаждение.

Их песнь была так же легка и игрива, как ветер. Но ветер, носящий их голоса, жил лишь внизу, блуждая по земле. Ветер, что носил музыку Бога - гулял по небу и лишь иногда спускался вниз - когда Бог хотел поиграть для них. Они хотели, чтобы ветра играли вместе, блуждая по миру и вознося тысячи голосов до самых высоких облаков. Они знали, что песнь дает жизнь. Они знали, какую песнь любит ветер. Но одной песни было мало. Чтобы заставить ветер подняться, нужно было распалить его. И тогда они вновь зажигали костры. Они танцевали и пели, приводя стихии в движение. И ветер кружился вокруг. Ветер кружился вокруг, запоминая каждый голос и звук. Ветер кружился вокруг, распаляясь от огня. Ветер обжигал закаленную Вулканом почерневшую кожу. Ветер возносился все выше и выше, разнося песнь вокруг. И весь мир пришел в движение. Огонь танцевал, призывая ветер подниматься. Земля содрогалась, подхватываемая неугомонным Ветром в воздух и улетающая вместе с ним в небеса. Искры пламени заставляли Ветер светиться от счастья. И он, наполненный жизнью, смог подняться выше, чтобы дотянуться до него другого, откуда-то сверху, где только что были лишь одни белые облака, а теперь бушевала настоящая буря. Ветер сверху тянулся к земле. Услышал ли их Бог? Услышал ли? Они возносили руки, продолжая петь, но уже не могли заглушать голоса Ветра, желающего так же дотянуться до Бога. Он жаждал донести свою песнь, а в благодарность он поднимал в воздух тех, кто даровал ему жизнь. Он возносил их до неба, они могли дотронуться до самих облаков. Но Ветер забывал о них, когда они уже были на вершине. И они падали, счастливые, что смогли донести свою песнь до Бога. Они ощущали одно мгновение как целую вечность. И так прекрасно оно было, что они хотели продлить его.
Они падали вниз, возводя руки к небу. Падали вниз. Ведь Бог смотрел на них. Они растворялись в теплых ладонях ласкового Ветра, оставляя лишь песню. Растворялись. Лишь бы Бог получил наслаждение.

Их песня была словно сверкающие ночью звезды - мудра и опасна. Но они не могли дотянуться до звезд, ведь они были так далеко. Звезды бы могли петь песню Богу каждую ночь - так бы он смог услышать их голоса, вознесенные выше небес. И тогда они пожертвовали по одной своей звезде, что вела их в темноте. Они сложили их на земле, что была благодарна им за возможность донести свою песню. Они разожгли огонь, что был благодарен им за возможность донести свою песню. Они призвали ветер, что был благодарен им за возможность донести свою песню. Земля. Огонь. Ветер. Наполненные жизнью, они смогли вознести звезды обратно на небо. И небо потеснило планеты, чтобы новые огни мог увидеть Бог. И планеты, заслышав песню, тоже начали петь. Настолько они забылись, что начали врезаться в другие звезды, и те падали вниз, заражаясь прекрасной музыкой. Они пролетали мимо Бога. Пролетали мимо, надеясь, что он услышит их голос. Они были так счастливы, что не замечали, как падали на землю на тех, кто дал им жизнь. Но они пели. И в пении своем они забывали о боли - ведь их Бог играл для них песнь.
Они падали под тяжестью звезд, возводя руки к небу. Падали вниз. Ведь Бог смотрел на них. Они растворялись в жаре звезд, оставляя лишь песню. Растворялись. Лишь бы Бог получил наслаждение.

Они сделали это. Они донесли голоса. Они верили в это. Они отдали свою жизнь для того, чтобы наполнить жизнью безмолвного Бога. Ведь он играл для них. Он играл. И под последнюю песню он танцевал. Танцевал как они. И по их щекам катились слезы, когда они видели это. Они сделали это для него. Их жизнь. Их вечность. Их мгновение. Они для него. Для их Танцующего Бога, чье имя они не знали. Для их Танцующего Бога, который не знал их имен.
Они были забыты, но Вулкан всегда просыпался, чтобы донести их песнь до небес. Они были забыты, но Ветер всегда возносился вверх, чтобы донести их песнь до небес. Они были забыты, но звезды всегда падали вниз, чтобы донести их песнь до небес.

Помнил ли Бог?
Это все для него.
Знал ли Он?
Это все для него.
[NIC]Chosen by God[/NIC]
[STA]their names are forgotten[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/eGcLg.jpg[/AVA]
[SGN]Это так сладко, это так жестоко
Заключить вечность в одно мгновенье
И умереть в раскаленном потоке
Чтобы Танцующий Бог мог получить наслаждение[/SGN]