Благие намерения, как водится, до добра не доводят. Особенно когда берешься претворять оные в жизнь, старательно доводя, казалось бы, ни в чем неповинных окружающих. Все дело было в том, что Шон категорически не выносил, когда с ним начинали спорить в условиях, где его собственное мнение или действия априори не подлежали сомнению и оттого не нуждались в каком-либо дополнительном обсуждении. Все началась с неудачной поездки Корвиса в Нью-Йорк, вернее с неутешительных последствий оной, красноречиво отпечатавшихся на потрепанной котячьей тушке. И если на слегка ушатанную кошачью моську Шон еще мог смотреть с удерживаемым одним усилием воли спокойствием, то наползавшее на лицо Криса страдальческое выражение всякий раз стоило ему чуть резче повернуться или ненароком задеть ребра, стало для Райана последней каплей, после которой отмазаться от проверки своего бедового побитого жизнью организма Корвису уже едва ли представлялось возможным.
О том, что претворение в жизнь пресловутых благих намерений имеет все шансы обернуться фатальной неожиданностью, у Шона была возможность смекнуть еще на моменте, когда он с утра пораньше умудрился нарычать на кота, так вовремя затянувшего старую песню из заезженного репертуара «а нахрена что-то проверять, если все хорошо, и лапы не отваливаются?» И если в этом случае имевшее неосторожность повыпендриваться создание спасло лишь собственное вовремя пробудившееся благоразумие, возвещавшее о том, что спорить с медиком в вопросах из сферы его непосредственной профессиональной деятельности бессмысленно и непродуктивно, то прочим нарвавшимся досталось куда серьезнее.
Вознамерившегося обследовать свое ушатанное сокровище Райана отговорить от этой затеи мог разве что внеплановый апокалипсис, но ежели того не приключилось, все прочие преграды виделись Шону несущественными и надуманными, а потому обречены были маршировать стройными рядами и колоннами по всем известному адресу. Выслав туда же надоевшую рабочую рутину в виде очередного никому не нужного совещания, Райан, сцапав за руку не горевшего энтузиазмом Корвиса, решительно потащил того к устрашающему девайсу, гордо именуемому томографом, а попавшийся на пути коллега, имевший неосторожность указать Шону, каким образом тому надлежит расставлять приоритеты, услышал в свой адрес много нового и, судя по вытягивавшемуся в неподдельном изумлении фейсу несчастного доброжелателя, очевидно, весьма неожиданного.
Мартин Ривз подчиненным Райана не являлся. Он был врачом иной категории – выражаясь языком нескромным, попросту не таким гениальным. Он вполне неплохо справлялся со своей работой, но за то, что поручали коллегам вроде Ривза, Шон даже не брался. Не потому что был слишком крут и любил повыебываться – просто каждому надлежит заниматься своим делом, и негоже отбирать у кого-то его хлеб. Впрочем, что касается помянутых выебонов, за Шоном оные водились в избытке, только сам он таковых не замечал вовсе, умея виртуозно обосрать человека, даже не повысив голоса.
Доходчиво разъяснив Ривзу, в каком именно месте он видел гребучие совещания, Райан не удовлетворился полученным эффектом и в ответ на ненавязчивое замечание Мартина о том, что свои личные дела неплохо бы решать в нерабочее время, так же доходчиво разъяснил сердобольному коллеге, что, как это ни странно, даже работая в этом сраном Центре по промывке человеческих мозгов, он все еще остается врачом, чья первостепенная задача заключается в том, чтобы лечить людей, а не херить безвозвратно чужую личность, и в данный конкретный момент он намеревается заняться как раз исполнением своих прямых должностных обязанностей, но коли дружище Мартин в силу вынужденного сожительства со своим убогим куцым мозгом не в состоянии взять эту простую истину в толк, то не пошел бы он вместе со своими советами нахер. Дожидаться ответа Райан не счел целесообразным, молча забрал кота и невозмутимо прошествовал мимо охреневшего коллеги.
Проверка бедовой котиковской тушки не заняла много времени, и вскоре Крис нехотя был отпущен домой с напутствием усадить свою жопу и рыпаться по минимуму. Недавняя же перепалка с Ривзом уже успела выветриться из памяти Шона – подобная не имевшая никакой практической ценности ерунда надолго не задерживалась в не в меру гениальной головушке, у которой борзометр на почве собственной гениальности периодически срывало начисто. В связи с этим у Райан вызвал удивление факт внезапного визита Мартина к нему в кабинет в компании двух чашек ароматного чая в качестве символичного знака примирения. Будучи самой любезностью, Ривз сокрушенно признал, что был не прав, и предложил забыть неприятный инцидент, утопив, очевидно, гаденький осадок от оного на дне чайной кружки. Шон лишь пожал плечами, но от чая не отказался, о чем спустя полчаса успел запоздало пожалеть. Паскуда Мартин оказался заразой крайне обидчивой и злопамятной и не мог упустить шанс вернуть Шону его издевки с лихвой.
Вкус чая показался Райану странным – это он почувствовал с первого же глотка, однако значения не придал, выхлебал всю кружку, поблагодарил удалившегося Ривза и попытался вернуться к работе, а минут через тридцать мир засиял. Окружающая действительность заполнилась новыми красками, а мысли потекли в причудливом направлении, выдавая совершенно феерические умозаключения, адекватностью которые даже не пахли.
Вовремя сославшись на резко сделавшееся скверным самочувствие, Шон отпросился у начальства и поспешил слинять прочь из Центра, старательно пряча шизоватые глазоньки с равномерно заполнившим светло-серую радужку огромным черным зрачком. Где-то на периферии еще кое-как барахтавшегося сознания еле-еле подернулось смутное понимание, что садиться за руль в таком состоянии – не самая здравая идея. Мысль о том, что стоит вызвать такси, мозг уже не сумел осилить, а потому короткими перебежками, Райан потрусил в сторону метро. Потупив возле терминалов с билетами, Шон был готов уже поддаться панике, как в этот момент перед глазами нарисовался ушлый хмырь, потрясавший перед носом стопкой билетов и вопивший Шону в ухо в попытке узнать, сколько же поездок тому нужно. Сделав над мозгом усилие, Райан сообщил своему импровизированному спасителю о необходимости проехаться всего в один конец и в следующую секунду обнаружил себя схваченным за рукав куртки и оттаскиваемым к турникету. Мужик со стопкой проездных билетов в руке приложил один к индикатору турникета и решительно толкнул Шона вперед, когда стеклянные створки циклопического девайса раздвинулись. Страшилки миновали – и горе-медик гордо прошествовав в подземное царство, разом ощутил себя ничуть не меньше, чем его величеством царем.
К тому моменту как царственная тушка дотряслась в поезде до нужной станции, успев испепелить не менее царственным взором наглухо угашенных глазонек всех до единого пассажиров вагона, ощущение собственной все той же гипертрофированной царственности только окрепло, глаза привыкли к изменяющемуся миру, и, добравшись до дома, Шон первым делом достал мобильник. Мысль о том, что уж коли звезды не ездят в метро, царям там и подавно не место, прочно засела в бедовой головушке, и Райан, остановившись посреди комнаты, принялся сосредоточенно набирать следующего содержания смс:
«Негоже царям кататься в метро. Пригони-ка мне мою карету.»
Под каретой подразумевалось ни что иное как оставленный на парковке перед Центром диагностики памяти темно-серый мажорный «додж», о котором упоротая царская морда за каким-то бесом соизволила вспомнить хотя бы и не собиралась в ближайшее время никуда ехать.
Отправив сие содержательное послание Корвису, царек беспечно отбросил в сторону мобильник и отправился облачаться в истинно царственный наряд.[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/51592/95274485.7/0_e9420_ab82ab98_orig[/AVA]

Отредактировано Sean Ryan (2016-05-08 19:36:26)