Ewan Mackenzie 
Имя: Юэн (Эван) Маккензи | Внешность: David Tennant |
Родился в Шотландии буквально за пару месяцев до того, как семья известного и успешного ученого, его отца, перебралась в штаты на пмж. Посему своей настоящей родины особо не помнит, хотя пару раз туда летал с родителями. Но прекрасно заметил разницу в уровне жизни. И с тех пор невзлюбил сверхдержаву в которой живет.
Уже в те времена, когда он поступил в престижный медицинский колледж, против его отца сфабриковали дело о торговле наркотиками.
Юэн не разбирался в клубке интриг политиков и ученых из университета отца, но, зная своего предка, безобидного толстячка, доброго и хорошего во всех отношениях человека не просто был уверен, а точно знал, что никакими наркотиками отец не то, что не мог торговать, Юэн считал, что отец даже названий наркотиков-то не много знает.
Что Юэн знал точно, так это то, что за день до этого его отец крепко поругался с директором НИИ в котором работал. А директор, как говорил всегда старший Маккензи, «тот еще мерзавец», что в его устах звучало как самое страшное ругательство и оскорбление.
Отца быстро судили и посадили. Стоило ли удивляться, что такой человек, как Джон Маккензи, не обидевший в жизни и мухи, выдержал в тюрьме всего три месяца прежде чем покончил с собой?
По Юэну все это прокатилось словно паровозом. Его даже хотели выпнуть из колледжа, но несколько профессоров вступились за него, поскольку юноша был весьма умным и прилежным и подавал все признаки будущего первоклассного ученого. Мать же после смерти мужа уехала в Шотландию. Она звала сына с собой, но Юэн все же предпочел остаться.
Скрипя зубами под недобрыми взглядами и остротами одногруппников, молодой Маккензи все же продолжил учебу и старался делать вид, что все идет как и раньше. Шумиха вокруг его отца улеглась через полгода, сменившись более свежими и насущными темами. Юэна оставили в покое.
Но сам он изменился. Он ненавидел эту клятую страну всеми фибрами. Он ненавидел президента, вице-президента, всех сенаторов и прочую элиту. Он поступил на работу в Центр по контролю заболеваний и стал работать по своему основному профилю – с опасными штаммами вирусов. Он самосовершенстуется, постоянно обучается, желая лишь одного – мести.
Через четыре года бывший начальник его отца, причастный к ложным обвинениям получил по почте на дом конверт со спорами сибирской язвы. Сам начальник и его жена после вскрытия конверта прожили не долго.
То, что Юэна не взяли, можно было списать только на изрядное везение плюс заранее продуманное хорошее алиби. Хотя к нему приходили с расспросами и установили слежку.
Какое-то время, АНБ свернула слежку за ним. Это Юэн понял, когда на связь вышла небольшая ячейка террористов. Ну, как вышли на связь… Они его банально похитили на улице. Привезли в свое логово, где вежливо побеседовали в течении выходнных. Никаких подробностей ему, разумеется, не рассказывали, не называли имен, да и лиц он не видел. По крайней мере, в тот раз.
Нельзя сказать, что он сходу проникся идеями, и его завлекли сразу, нет. Но зерна упали на очень благодатную и плодородную почву.
Какое-то время Юэн не решался на повторный контакт, но чем дольше он размышлял, чем больше в его голове крутилось мыслей, тем больше он склонялся к сотрудничеству с повстанцами.
Так и произошло. Поначалу от него ничего особо не требовали и не просили. Так, по мелочам, что-то разузнать и сообщить. Мелочи, никак не связанные между собой. Или Юэн просто не видел связи. В конце концов, конспирацию никто не отменял и общался Маккензи только с одним человеком, как он понял позднее, очень хорошим психологом, который мог найти подход практически к каждому человеку. А потом ему дали первое, настоящее задание. Ему не понравилось то, что это грозило жертвами среди простых людей, но он все же решается, отчасти успокоенный и убежденный фразой «невиновных не существует».
Крайне осторожно, чтобы не быть пойманным, он создает свой первый биологический снаряд. При помощи квадрокоптера он заражает небольшой водоем в Мексике холерным эмбрионом. Последующая за этим вспышка унесла немного жизней. Зато среди них случайно оказался один из помощников губернатора штата.
С тех прошло восемь месяцев. Юэн затаился, ровно, как и его связной. Но какое восьмое чувство говорило ему, что вот-вот должна была начаться игра с куда более высокими ставками.
Бесшумными тенями полторы сотни темных эльфов проскользнули во тьме через небольшой парк, небольшой пустырь, по пути вырезав несколько случайных, ни в чем не повинных прохожих.
Малекит неспешно шел следом, периодически замирая перед телами убитых людей и слегка довольно улыбаясь. С телами можно было бы что-нибудь сотворить эдакое, но не хотелось терять время. Хотя идея устроить марш мертвецов была заманчивой.
Но Малекит спешил к парку аттракционов, его воины уже были там.
До эльфа донеслись первые, еще едва слышные крики. Люди не успели осознать что происходит. Находясь на пригорке он видел, что тупые обезьяны только-только поворачивают головы, стараясь понять откуда и по какой причине кричат.
Первые ряды людей, попавшие под клинки темных эльфов дрогнули. Те, кому повезло выжить разворачивались и пытались бежать. Но врезались в толпу своих же и в следующую секунду падали сраженные местью народа Свартельхейма.
Как он и приказывал, детей не трогали. Их хватали за шкирку и стаскивали в отдельную кучу, где сбрасывали и оставались охранять. Дети пытались бежать к своим родителям, но эльфы пинками валили их на землю, после чего человеческие отродья валялись на земле как наполненные, бесформенные мешки, плача, размазывая сопли и корчась от боли. Родители пытались добраться до своих детей, но эльфы были безжалостны.
Малекит втянул ноздрями кисловато-горький запах крови, которым наполнился воздух. Он упивался происходящим. Это была лишь маленькая месть, но она приносила огромное удовольствие.
Когда количество собранных детей достигло трех дюжин, он поднял руку и эльфы замерли. Люди в панике разбегались, оставшиеся в живых родители стремились пробраться к своим детям, но их отгоняли. Не убивали, просто отбрасывали сильными пинками. Некоторым хватало одного, чтобы замереть на земле в бессилии глядя на свои чада.
Крики ужаса, боли, страха, запах смерти и крови, все это Малекит вдыхал и слушал как прекрасную симфонию.
Он неспешно поднялся на перевернутый ларек с попкорном и оглядел выживших. Их было немного. Большинство родителей было убито, остальные в ужасе разбежались. Малекит не стал их задерживать. Они посеют панику, этого достаточно.
- Человечество! – Громко произнес он, привлекая внимание людей. – Знайте, что это акт возмездия. Ваш защитник, Тор, нанес мне оскорбление, а расплатились за это вы! Ваши жизни стали платой!
Он замолчал, давая людям возможность осознать то, что он сказал.
- И где же ваш Мститель сейчас? Почему он не здесь? Почему не защищает ваши жизни? Где все ваши, так называемые «герои»?
Над головой у них застрекотало. Малекит поднял голову и увидел небольшой вертолет. Вездесущие журналисты были тут как тут.
«Тем лучше», - криво усмехнулся про себя темный.
Он выдержал еще одну паузу и продолжил:
- Вы сейчас еще живы только потому, что я это позволил. И вы умрете, потому что я так хочу.
Он спрыгнул с импровизированной трибуны, широким шагом подошел к группе детей, взял за шкирку какого-то мальчика лет шести, посмотрел хищным взглядом в его зареванное лицо, а потом поставил на землю и быстрым движением свернул ребенку шею.
Связь: ЛС. А там посмотрим.
