Tim Foster
Имя: Тим Фостер. | Внешность: Mitch Pileggi. |
В городе Вашингтоне, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме жила самая обыкновенная американская семья по фамилии Фостер.
Так можно было бы начать эту сказку.
Жизнь Тима была похожа на жизнь миллионов мальчишек Америки: любящие родители, баловавшие единственного долгожданного ребёнка, пёс Шеридан, "лохматое чучело", как называла его мать, игрушки, велосипед и качели в саду. Потом сказка слегка испортилась, когда Тиму, как и любому обычному мальчику, пришлось пойти в школу. Тим учился очень прилично: цепкий природный ум, хорошая память и усидчивость были хорошим подспорьем. Но вот отношения в классе не заладились довольно скоро, и Тим всё чаще приходил из школы с синяками и разбитым носом. На увещевания родителей и учителей он только молча кивал — Тим был не слишком разговорчив. Да и о чём говорить, например, с Паттерсоном, если он только и может, что ябедничать и говорить гадости? Тим был некрупным мальчиком, поэтому в драках обычно бывал бит, и в конце концов родители решили, что если нет возможности угомонить сына, то надо хотя бы научить его драться. Тима записали на айкидо, когда ему было девять. Потом были секции ушу, самбо, каратэ и даже капоэйра. Тим оказался талантливым бойцом, но больше двух лет заниматься одним и тем же видом спорта не хотел. К десяти годам драки в стенах школы с участием Тима прекратились — никто не хотел с ним связываться.
В подростковом возрасте он попал в мелкую уличную банду, баловался марихуаной, дрался на деньги с ребятами из других банд. Ничего криминального — Тим был слишком умён, чтобы заниматься чем-то действительно плохим, да и склонности к бандитизму не проявлял. Он вообще был крайне спокойным и уравновешенным парнем. И всё-таки в девятнадцать лет он вляпался в не очень хорошую историю — один из приятелей его подставил. До суда дело не дошло, но Тим решил пересидеть какое-то время в армии.
Физическая подготовка и спокойствие удава, как выяснилось, в армии незаменимы. Тим оказался в рядах спецназа, а позже, когда на Ближнем Востоке вспыхнула очередная война, его отправили туда. Около года Тим провёл в Египте, участвуя в совместных операциях вооружённых сил и АНБ против повстанцев и там отлично себя зарекомендовал.
Эта война окончательно сформировала характер Тима, сделав его ещё более молчаливым, жёстким, но проницательным сукиным сыном. Так говорили.
После войны он, по протекции генерала, отправился в высшее военное училище, каковое и окончил с отличием.
Несколько лет после этого проработал в полиции родного Вашингтона детективом по расследованию особо тяжких. Ему было двадцать шесть, когда он познакомился с Элизабет. Она сумела оценить молчаливого, скупого на комплименты парня, прощая ему некоторую неуклюжесть в обращении с прекрасным полом. Они поженились через полгода после знакомства. Ещё через полтора года у них родилась дочь Тара — очаровательная малышка, больше похожая на мать, чем на отца, чему Тим был несказанно рад.
Быть женой полицейского — тяжкая доля, но Бет справлялась. А потом Тима завербовали в АНБ. Частые командировки, секретная работа. Тима почти никогда не было дома. Таре было семь, когда Тим и Лиз развелись.
Тим с головой окунулся в работу, но окончательно замкнулся в себе, хотя и до этого душой компании не был. Он не ладил с напарниками и стал злоупотреблять алкоголем, но дисциплина, выработанная в армии, всё же держала его в узде и на работе это не сказывалось. Только Тим стал более раздражительным.
Особенно сильно бесили его пустые разговоры: кто с кем спит, какое пиво любит, любимый бейсбольный комментатор, эй, Тим, чо ты такой хмурый, эй, парень, давай к нам. Бла-бла-бла. Тим пару раз намекнул напарнику «заткнись», один раз даже добавил «ну, пожалуйста». В общем, он совершенно не собирался ломать Барнсу нос, но так уж вышло.
С ним не хотели работать другие агенты. А потом в пару ему поставили Сайруса Лейка. Тим никогда не спрашивал, чем Лейк не угодил начальству, тем более, что вскоре стал замечать, что у его напарника просто талант не ладить с людьми. Едва ли не больший, чем у самого Тима. И как ни странно, эти двое отлично друг друга поняли. Тим, спокойный, как Великая Китайская Стена и бешеный Лейк прекрасно дополняли друг друга. Лейк оказался не болтливым, они могли просидеть на прослушке целый день, не обменявшись и десятком слов. И это обоих устраивало.
Мужская дружба строится не за день, Фостер и Лейк прошли вместе через многое, прежде чем научились действительно доверять друг другу: перестрелки, расследования, слежки, попойки, рукопашка. А уж сколько шпилек в адрес друг друга. Пожалуй, Лейк один из очень немногих, с кем Тим может нормально поговорить. Или поворчать. Или всласть выматериться.
Перевод на Альтерру был неожиданным для Тима, но он согласился не раздумывая: на Земле, по правде говоря, воняло всё сильнее. Верный гражданин своей страны, прошедший войну на Ближнем Востоке и накрывший не одну террористическую группу всё больше хотел свалить со сраной планеты. Единственное, о чём он печалился, так это о том, что теперь ещё реже будет видеть Тару.
Тим не сразу заметил, что с Лейком что-то не так, хотя и был проницательным сукиным сыном. Сложно заподозрить в чём-то своего лучшего друга, того, котрый не раз вытаскивал твою задницу из передряг, но в какой-то момент Тим понял, что больше не может игнорировать тревожные звоночки в голове. Что-то было охренительно не так.
На данный момент он не спешит докладывать на Землю о своих подозрениях. Во-первых, у него ещё нет доказательств, во-вторых, Лейк его лучший друг и верит ему, в-третьих... Чёрт его знает. Прогнило что-то в датском королевстве, Тим это чувствует. И потихоньку приглядывается к миру.
Внешность:
- рост 176 сантиметров
- вес 75 килограмм
- глаза карие
- лысый
- плечистый, коренастый
Привычки:
- курит со времён армии, примерно с тех же пор пытается бросить, но безуспешно
- сквернословит, когда есть повод и возможность
- молчит, как паразит, вытянуть на трёп очень трудно
- пьёт, но не слишком много, хотя пить вообще умеет
- говорит вслух, оставаясь один на один с собой. Ну вот да, с людьми молчит, а с собой любимым и поболтать приятно
- всегда коротко стрижёт ногти
Факты:
- в юности играл на гитаре, скверно
- несколько раз был ранен
- носит на цепочке обручальное кольцо
- его трудно вывести из себя, но Лейк — талантище
- у него удивительно мягкая походка для такой тушки
- с одинаковым отсутствием изящества носит как костюмы, так и джинсы с футболкой
- рано облысел, ненавидит, когда ему говорят о его "причёске"
- носит очки без диоптрий, зрение идеальное
Страх неведом только идиотам, ведь страх - это инстинкт, позволяющий выжить. Именно страх наполняет кровь адреналином, ускоряя все реакции, до предела усиливая все ощущения, заставляя все органы чувств работать на полную катушку. Звуки, запахи, неясные колеблющиеся тени, привкус на губах, ветерок на коже - всё воспринимается остро, пряно, выпукло, как в ночных кошмарах, когда ты знаешь то, чего не можешь знать, когда видишь в незнакомых очертаниях известные предметы, когда лица, которых ты никогда не видел, означают хорошо знакомых тебе людей.
Медея не пыталась бороться со страхом, она управляла им, не позволяя ему взять власть над собой и превратиться в панику. Она ощущала затылком чьи-то взгляды, сверху, из пыльных углов, заросших паутиной, в которой чёрными жирными точками висели испитые до дна мухи, высушенные тараканы, какие-то ещё мерзкие твари, разглядывать которых не хотелось. Ей казалось, что слепые их глаза следят за ней, сверлят кожу, прокусывают словно жвалами, пускают в кровь яд. Это походило на зуд, как от комариного укуса.
Она всё ещё шла впереди - среди невыразимцев отсутствуют идиотские кодексы чести, мужчины и женщины на задании равны, поэтому первым идёт тот... Ну просто тот, кто оказался первым и всё. Впрочем, в этом здании, сквозь влажный гнилостный запах которого ещё проступал иногда запах каких-то лекарств, идти первой было не намного страшнее, чем последней. Ещё ничего не происходило, но оба невыразимца уже чувствовали, что опасность здесь повсюду. Медея ощущала безопасность хотя бы собственной задницы и была рада этому. Не хотела бы она оказаться в этом месте одна, хотя ещё пару часов назад была уверена, что напарник ей не нужен. Нет, к гриндилоу гордость - нужен.
Они прошли почти половину первого этажа, заглядывая в каждую открытую дверь, открывая запертые обычной алохоморой - пока что проблем не было. Влажный затхлый воздух и слой грязи на полу глушили звуки их шагов, но иногда, где-то позади... Это эхо или кто-то идёт за ними, крадучись, стараясь попадать в ритм их шагов?
- Что ты там говорил про волосы дыбом, - Медея зябко повела плечами, больше от ощущения гадливости, чем от прохлады. Она шутя протянула напарнику ладонь, на тыльной стороне которой прямо на его глазах выросла густая чёрная шерсть, каждая волосинка стояла дыбом. - Или тут повсюду суперартефакты, или я грёбаная трусиха, или нам понадобится более точный способ определения нашей статуэтки, - тихо пошутила она, снова возвращая руке нормальный вид.
Говорить громко не хотелось. Молчать с каждой минутой не хотелось ещё больше. Тишина, наполненная неясным шуршанием, эхом шагов (ведь это эхо?), редкими каплями воды (ведь это вода?) и каким-то странным едва уловимым гулом, начинала раздражать. Эш не была болтлива, но ещё немного и станет. Просто чтобы не позволять тишине проникать липкой дрянью под кожу.
За ещё одним поворотом оказался длинный коридор, чей конец терялся в серых тенях. Грязные стёкла почти не пропускали свет, спертый воздух, казалось, поглощал лучи, зажжённые на концах палочек. И всё же Медея разглядела какую-то фигуру впереди. Медея как раз раздумывала, не плюнуть ли на красоту и не обзавестись ли парой кошачьих глаз, чтобы было виднее, когда существо захныкало.
- Да-айте гребешок, да-аайте...
По коже промчался целый полк мурашек, каждый волосок встал дыбом от отвращения. Нет, как ни странно страха почти не было, кроме обычного фонового, к которому за последние полчаса Эш уже привыкла. Невыразимка остановилась в нескольких метрах от существа, с удовольствием ощущая, что Кэмпбэлл подошёл к ней вплотную. Чувствуя защищённость хотя бы со спины, Медея молча наколдовала гребешок, похожий на один из тех, что видела в детстве у бабушки. Красивый, тяжёлый, с абстрактным узором и довольно редкими зубчиками. Ведьма держала гребешок на ладони, но не спешила отдавать. Чуть повернув голову к Кэмпбеллу, она негромко советовалась с ним.
- Что будем делать? Попробуем что-то выяснить или просто уничтожим?
Работать в паре безопаснее, но принимать решения приходится сообща, даже если кажется, что ты сама всё прекрасно знаешь. Медея умела работать в паре и не лезла на рожон, когда в этом не было необходимости. К тому же она искренне полагала, что командовать должен мужчина. Во всяком случае мужчина должен быть уверен, что командует он.
Связь: ICQ - 371864012
Отредактировано Tim Foster (2015-12-21 19:04:02)
