INTERSTELLAR |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » INTERSTELLAR » constellation » (01.2275) Until the day this fucking curtain fall
Until the day this fucking curtain fall
Tom Hayes, Alex Frost.
Январь 2275 года, поздний вечер. США, Вашингтон.
Отпуск в чужой стране вовсе не повод не искать проблем. А если они не находятся, всегда можно влезть в чужие. А кому-то их и искать не надо - они его сами находят.
Как устроен человеческий мозг, какие затейливые процессы закручивались в глубинах серого вещества в недрах самонадеянной черепушки, отчего-то считавшей себя крепче, чем есть на самом деле, и что толкало человека на свершение подчас начисто лишенных всякого здравого смысла поступков – на эту тему дискутировать можно было бесконечно долго. И в той же мере безрезультатно, потому что бедовые головушки даже на пустом месте умудрялись находить приключения на собственную же пятую точку, рискуя закончить бесславно, скоропостижно и в целом довольно уныло.
Если вспоминать, какая вожжа попала под хвост младшему Хейзу, просидевшему до того безвылазно трое суток в своей норе, и лишь к ночи надумавшему высунуть нос на улицу, чтобы доскакать до ближайшего магазина за хавкой, очевидно, стоило заключить, что названная кусучая дрянь оказалась слишком затейливой, ежели провоцировала на подобный маразм; и наглухо ебанутой, коли допускала спонтанную трансформацию и без того не обремененных благоразумием планов. В итоге неверная дорожка на пути к ночному дожору привела Тома вовсе не в супермаркет за углом, а за каким-то бесом утащила за пару кварталов от дома в занюханную забегаловку, кем-то по ошибке прозванную баром. Любившая повыпендриваться и понабивать себе цену тонкая душевная организация Хейза, обыкновенно воротившая нос от подобного рода скотских заведений, иногда нехило лажала, удивляя не только себя, но и всех, кому доводилось знать Тома относительно неплохо.
Переступив порог обшарпанной дыры и не шибко отдавая себе отчет в собственных действиях, спустя несколько минут Том уже сидел за барной стойкой с пофигистичным выражением лица, без энтузиазма прихлебывая предсказуемо не отличавшееся выдающимися вкусовыми свойствами пойло. Когда рядом на стул приземлилось потасканного вида хамло, затребовавшее у бармена виски и бурно обсуждавшее с товарищами наружности примерно той же некую то ли шлюху, то ли стриптизершу, чем неминуемо привлекало к себе всеобщее внимание, Хейз лишь краем глаза глянул в сторону на редкость чмошной компании.
Неугомонное хуйло материлось через каждое слово, безостановочно трепалось на повышенных тонах, явно пытаясь перекричать самого себя, отчего даже у его корешей периодически явно не задавалось с лицом, но парочка перекаченных бугаев отчего-то терпеливо молчала, лишь иногда кивая и поддакивая невпопад. Досталось даже бармену, замешкавшемуся с вискарем, а бедная девочка, вероятно, и вовсе подыхала сейчас где-нибудь от икоты.
В общем-то Тому все это было не сильно интересно, и даже совершенно похер, если бы сальный мудак не истерил прямо в ухо и не брызгал слюнями по всей барной стойке. И когда очередная порция слюней отправилась в свободный полет, Том не выдержал: демонстративно брезгливо вытер стойку рукавом куртки, после чего залпом осушил содержимое собственного стакана, шмякнув намеренно громко стеклянным донышком по столешнице, наконец, развернулся к порядком подзадолбавшей компании и с издевательской ухмылкой преувеличенно спокойно проговорил:
– Ты себя в зеркале видел? Тут не только девочка не даст – у блядского йети все завянет, скуксится и отсохнет за ненадобностью.
Дожидаться реакции Хейз не стал: швырнув бармену несколько купюр, так же спокойно поднялся и вышел на улицу. Пройти, однако, удалось недалеко, и в следующее мгновение его не отличавшаяся особо крепким телосложением тушка нехило приложилась спиной о кирпичную стену. Вдогонку нехуево прилетело по роже, отчего у Тома даже на секунду потемнело в глазах. Впрочем, очухался он как раз вовремя, успев заметить сверкнувшее лезвие в руках одного из уже знакомых хмырей.
«Вот и сходил за жратвой, – глумливо пронеслось в голове Хейза. – Молодец, Томми. Ум-нич-ка!»[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/15521/95274485.6/0_e6882_5b062cb3_orig[/AVA]
Решение спустить отпуск в стране настолько же союзнической, насколько пытавшейся ненавязчиво показать всем остальным, на каких задворках мироздания их место, было спонтанным, ебанутым и потому требующим немедленного воплощения. Алекс не колебался. Перелет через океан, и под его ногами вместо взлетно-посадочной полосы военной базы, по старинке называющейся веймарской, самая настоящая американская земля. Если верить старым картам, когда-то здесь было другое, самостоятельное государство; теперь – Соединенные Штаты Америки, поглотившие целый континент.
На следующий день Фрост уже в Вашингтоне – просто так, не преследующий конкретной цели, продолжающий свое беспечное дорожное путешествие, еще не зная, куда дальше заведут его порывистые хотелки, порой не задумываясь и не представляя, где он будет спустя полдня или даже час. Соображательные процессы в его голове чуть ли не с рождения были устроены крайне загадочным способом и неизменно оставались главным источником сомнительных приключений, иначе именуемых кабздой.
А она, кабзда, в свою очередь, по-видимому, немного подрастерялась, потеряв Фроста из поля зрения, пока он топтал канадскую в прошлом землю, и нагнала его уже в Вашингтоне. Само собой, он ни о чем таком и не подозревал, когда, забросив дорожную сумку в номер простенького отеля, отправился изучать вашингтонские улицы. Его ничуть не смутил ни поздний для таких прогулок час, ни незнакомый город. Тем более, Алекс всего-то намеревался зайти в ближайший бар и пропустить пару стаканов пива, а может, чего-то покрепче. Он уже заприметил скромную вывеску, обещающую 24 часа бухалова. И снова в голове не звякнул колокольчик здравой мысли о надежности захолустной забегаловки, без тени сомнения Фрост направился на призывные огни и совершенно неожиданно стал свидетелем чужим разборок.
Любой здравомыслящий человек, заприметив, как трое верзил от души приложили вышедшего из бара бедолагу о стену, а после съездили по морде, тут же задумался бы, стоит ли продолжать путешествие в грязный переулок, если только он вдруг не воспылал желанием огрести по полной. Шаг Алекс ненадолго сбавил, всматриваясь в разворачивающееся перед ним действо, а когда в руках одного из нападавших мелькнул нож, в его сознании уже сформировалось нерушимое решение.
- Какого хера, мужики? Мама не учила хорошим манерам? – в голове Фроста здравый смысл все-таки не взял бессрочный отпуск, и он понимал, что может сейчас огрести вместе с загнанным в угол бедолагой, если у кого-то из этих троих есть «стволы». Еще он понимал, что если бы развернулся и ушел, парню, скорее всего, пришел бы скорый пиздец даже без огнестрела, а этого было с лихвой достаточно, чтобы собственное чувство справедливости заставило его действовать.
- Уябывай отсюда нахуй, пока цел, - хмуро бросил верзила, красноречиво делая шаг в его сторону. Алекс и не подумал последовать посылу. Свое взяла и военная закалка – приближаясь и небрежно разглядывая отморозков, он был уже предельно собран. Дойти до бара все еще значилось в его планах на сегодня.
- Не учила, - сокрушенно покачал головой Фрост.
- Да ты откуда, блядь, такой борзый вылез? – до мужика наконец дошло, что уходить Алекс не намерен, и он перешел в наступление. Сгубила его самоуверенность – во Фросте мало что выдавало солдата, и хмырь, рассчитывая разделаться с ним по-быстрому, по-видимому, не ожидал сопротивления. Алекс не стал дожидаться, пока ему прилетит по роже; саданул ногой в живот, а пока тот, скорчившись, тратил драгоценные мгновения, подскочил и с силой приложил его башкой о колено. Чтобы вырубить этого оказалось недостаточно, но на какое-то время о нем можно было забыть. Двое других тем временем не стали терять времени и оба перешли к активным действиям: один занялся их первичной целью, другой, выставив вперед, нож попер на Алекса. От косого замаха Фрост отшагнул назад, уходя от удара. Хмырь не зевал и тут же сделал еще один выпад, вынуждая снова отскочить. Алекс ушел в сторону, блокируя локтем удар. Перехватил его за руку и быстро пробил в челюсть, добавив щедрый удар коленом по яйцам. И этот детина на время отправился переводить дух, но пока он разбирался со вторым, первый очухался и, судя по всему, намеревался еще разок попытать счастья. Фрост глянул на несостоявшуюся жертву – тот тоже успел остудить пыл своего обидчика. Продолжать махать кулаками и нарваться на копов у него не было ни малейшего желания, поэтому он озвучил единственно здравую на этот момент мысль:
- Валим отсюда нахер!
На звук послышавшегося рядом чужого голоса Том обернулся вместе со своими обидчиками, взглянув на невесть откуда нарисовавшегося персонажа точно так же удивленно с очевидно читающейся на лице толикой непонимания. Подошедший парень, однако, однозначно не был знакомым хотя бы одного из шайки оскорбленных упырей – это Том заключил, имея удовольствие наблюдать красноречивую реакцию последних. Стукнувшаяся было о стенки черепушки мыслишка о степени вменяемости явившегося товарища, совершенно левого и за каким-то бесом вздумавшего влезть в чужие разборки, между тем, испарилась из головы Хейза сама собой, и, воспользовавшись замешательством припершего его к стенке мудака, Том вывернулся, резко дернув на себя потерявшего бдительность типа, и с силой саданул того рожей об стену. Рожей, к несчастью, не получилось: встрепенувшееся чмо при виде стремительно приближающейся кирпичной кладки успело в последний момент развернуть перекошенное ебало, в итоге от души приложившись об стену ухом. Посчитав, что этого мало, Том довершил начатое, двинув для верности мужику локтем по затылку. Вырубил ли того последний удар или лишь на время притормозил былую прыть, Хейзу оказалось некогда разбираться – за это время его новоявленный спаситель успел расправиться с оставшимися двумя утырками, и столь своевременный призыв валить нахер Тому не пришлось повторять дважды. Оставив троих потрепанных долбоебов уныло ползать по асфальту, оба шустро ретировались, не дожидаясь, пока обиженные обмудки очухаются, воспрянут духом и с новыми силами ринутся щедро отвешивать взаимные пиздюли.
Пока бежали, Том пару раз оборачивался удостовериться, не надумали ли неожиданно для себя облажавшиеся дебилы ринуться вслед за своими несостоявшимися жертвами, и, убедившись, наконец, в отсутствии «хвоста», а заодно откровенно запыхавшись, он остановился, крикнув своему новоявленному товарищу:
– Стой! Вроде оторвались.
Формулировка была не совсем корректной, поскольку наехавшие на Хейза ребята и к собственному удивлению получившие нехилый отпор в лице невесть откуда взявшейся группы поддержки, не то что не преследовали своих внезапных обидчиков, но, кажется, вовсе и не собирались этого делать.
Отдышавшись и еще какое-то время погипнотизировав взглядом оставшееся позади пустое пространство, откуда гипотетически все еще могли появиться покоцанные стремные рожи, Том искоса глянул на стоявшего рядом незнакомого парня. Какие затейливые процессы крутились в этой головушке, сподвигнувшие сего товарища без промедления сунуться в чужую кабзду, сделаться в ней едва ли не самым активным участником и нажить на собственный зад занимательных приключений с элементами мордобоя и возможностью получения тяжких телесных повреждений, Хейзу было невдомек от слова совсем. Мимолетно подумав о том, что окажись он сам на месте данного загадочного персонажа, и едва ли вздумав при этом очертя башку кинуться спасать шкуру совершенно незнакомого ему человека, Том живо отмахнулся от этой мысли, явственно ощутив исходивший от нее смрадненький душок малодушия и какой-то поистрепавшейся морали.
– Не знаю, нафига ты это сделал, – беззлобно усмехнулся Хейз, – но спасибо. Я, кстати, Том, – он протянул руку своему неожиданному спасителю, справедливо рассудив, что неплохо знать хотя бы имя человека, так удачно избавившего его задницу от печальной перспективы бесславно сдохнуть в зассаной подворотне.[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/15521/95274485.6/0_e6882_5b062cb3_orig[/AVA]
На окрик Алекс остановился. Оглянулся со смутным предчувствием, что кабзда так быстро не закончилась, но, к его удивлению, позади в темнеющих провалах переулков не было ни единого намека, что получившие пиздюлей обмудки в поисках хреновой справедливости рванули за своими обидчиками. Фроста это порадовало – отсутствие пристального внимания отмудоханных им утырков избавляло его лишних проблем, которые он с запредельной легкостью находил на свою голову. Он перевел взгляд на несостоявшуюся жертву – выглядел парень не в пример бодрее, чем парой минут назад в душевном обществе троих отморозков.
- Алекс, - Фрост пожал протянутую руку и добродушно усмехнулся. – Вообще я всего лишь собирался найти какую-нибудь забегаловку и выпить.
Он беспечно огляделся по сторонам:
- И все еще собираюсь, – он по-прежнему имел крайне размытое понятие, в какой части города находится, и где здесь ближайший бар без щедрого приложения в виде соревнований по мордобою, а здравый смысл тактично умолчал, что лучше бы доверить поиски человеку местному, например, стоящему рядом Тому.
Алекс искоса глянул на своего новоявленного сотоварища, и на его лице незамедлительно расцвела плохо скрываемая незлая ироничная улыбка – по-видимому, у парня тоже не задалось с выбором места времяпрепровождения. К тому же, Фрост не забывал о важнейшем (после поиска пиздеца разной степени тяжести) качестве своей неугомонной натуры – о чрезвычайно развитом чутье, где найти выпивку, коим отличались все без исключения служившие вместе с ним военные летчики, в какую бы жопу мира ни забросило их доблестное правительство для исполнения дохуя важных задач. И когда под ногами вновь оказывалась пыльная раскаленная южным солнышком взлетно-посадочная полоса, разведывательная группа в составе особо ушлых и отмороженных уверенно отправлялась на поиски горючки уже для бравых пилотов объединенных ВВС. Без искомого они не возвращались никогда.
- Горло не хочешь промочить после пробежки? – спросил Алекс, неопределенно мотнув головой в сторону, где по его разумению располагалась что-то для этого подходящее.
Том эту мысль поддержал, и оба бодро зашагали в поисках относительно годной забегаловки. Бар нашелся быстро. Свернул Фрост как всегда наугад и вывел их прямиком к пивному кабаку, тоже обещающему круглосуточную попойку, но выглядящему поприличнее в сравнении с первым. По крайней мере возле входа никто никого не убивал.
- А мне говорили, что Штаты дохрена безопасная страна, - не скрывая иронии в голосе, снова заговорил Фрост, когда оба добрели до барной стойки. – Что здесь и гребаная муха не проскочит, чтобы ее не обшмонали копы.
Заметив мелькнувшее было непонимание у новоявленного собутыльника, Алекс добавил, поясняя:
- Я из ЕС, из Берлина, - он не стал углубляться в подробности своего происхождения на другом континенте, потому что, во-первых, это было совершенно незачем, а, во-вторых, бармен поставил перед ними по стакану виски.
Перспектива душевно надраться после нехилого выброса адреналина казалась Тому удивительно заманчивой. К тому же недавно спонтанно зародившаяся в голове мысль, приведшая его по какой-то причине в ту грязную клоаку, что вполне могла прослыть скорбным местом упокоения его бедовой душонки, в нынешних реалиях сулила возможность добавить этому вечеру хотя бы малую толику пользы в лице так неожиданно подвернувшейся компании. Уговаривать Тома отметить увенчавшуюся успехом инициативную операцию по спасению его бренной тушки от загребущих лап недобитого мудачья долго не пришлось. Хейз с готовностью подхватил озвученную Алексом идею, и после недолгих блужданий по улицам в поисках более или менее сносного питейного заведения, новоявленные товарищи обосновались за барной стойкой приглянувшегося места.
Неспешно потягивая вискарь, Том перевел недоуменный взгляд на сидевшего рядом Алекса, словно тот вещал о каких-то диковинных чудесах, в которые даже дети малые уже давным-давно не верят.
– Штаты – безопасная страна? – Том едва не поперхнулся вискарем, с усмешкой уставившись на своего наивного собеседника, но запоздало распознав в интонации последнего плохо скрываемую иронию, улыбнулся шире. – Экое у вас в ЕС затейливое чувство юмора.
Самому Тому на территории государств Европы бывать не доводилось. Быть может, это и к лучшему. Во всяком случае, он точно не убивался по поводу некоторой ограниченности своих перемещений по земному шарику. Ему вполне хватало родного американского болотца, со всем тем дерьмом, что с завидной периодичностью имело привычку всплывать в самых неожиданных местах. Разделяли ли его мнение касательно безопасности и комфортных условий жизни, обеспечиваемых государством, прочие граждане, Хейзу было решительно плевать. Между ним самим, тем образом жизни, который он вел, и обычным среднестатистическим в большинстве своем законопослушным и благопристойным гражданином обнаруживалась если не пропасть, то всяко уж всяко нехилых размеров яма, влететь на скорости в которую означало в хлам разъебошить подвеску, отбить себе причинные места или к херам переломать конечности.
Том сделал еще глоток и про себя вновь ухмыльнулся, сопоставив мифическую безопасность и пресловутый общественный порядок, за утверждение которого якобы радела сердобольная власть, с истинными реалиями хорошо знакомого ему общества, в котором менее часа назад три мудака едва не пришили его в паре кварталов от дома.
И, тем не менее, все эти досадные происшествия не отменяли простого и очевидного факта, суть которого в общих чертах сводилась к идее о том, что все типы людей, которым когда-либо доводилось переступать закон, так или иначе оказывались знакомы с тем неясным, характерным отличием, которое порочность неизменно накладывала на каждого из них. Немногие знают в точности, что это такое, и едва ли кто-либо в действительности способен должным образом описать подобные ощущения на словах. И хотя это может показаться до какой-то степени нелепым, но все чувства так или иначе основаны на боли, поскольку она подразумевает двойственность и несовершенство; и природе желания какого угодно рода должно являть собой сущее безумие, ведь ей свойственно выражать лишь субъективное отношение к вещам и никогда вещи в самих себе. Нередко такого порядка сиюминутные, продиктованные каким-то иррациональным позывом хотелки завершались грустным вечером в полицейском участке с последующим бонусом в виде крайне увлекательного времяпрепровождения за размышлениями о том, что закон – штука вовсе не такая податливая, каковой могла казаться навскидку. Впрочем, какое уважающее себя йобушко останавливали подобные условности?
– Не знаю, что там насчет мух, – заговорщически заметил Хейз, допивая свой вискарь и отставляя стакан, – но, спорим, вон у тех торчков, – он чуть прищурился, кивнув в сторону отиравшихся у входа чуваков, – можно разжиться и чем-то посущественнее второсортного пойла. Мне бы сейчас не помешало чакры прочистить.
Чем именно он собирался их чистить, Том не счел необходимым пояснять и с решительным «Ща вернусь» направился потолковать с подмеченными субъектами. Не прошло и пяти минут, как Хейз с и впрямь вернулся, лучась довольной ухмылкой и украдкой демонстрируя Алексу свежезахапанный пакет шмали.
– Так что там про бдительных копов?.. Не хочешь провести эксперимент?[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/15521/95274485.6/0_e6882_5b062cb3_orig[/AVA]
По всей видимости Том принадлежал к той категории людей, что вляпываются в неприятности с фантастической легкостью и простотой, не особо утруждая себя размышлениями о грядущих за ними последствиях. Не успел бедовый парень отойти от безрадостной перспективы скоропостижно закончить свои деньки в подворотне, как уже снова лез за новой порцией приключений. Молча отхлебнув из стакана, Фрост пристально глянул на настроившегося закинуться чем-то посерьезнее алкоголя Тома и с кривой улыбкой кивнул, мол, валяй. Он ничего не имел против разбавить не самый лучший вискарь чем-нибудь не шибко забористым и немного расслабить мозг.
Пока его новоявленный приятель гоношил дурь у местных торчков, Алекс допил виски, вытащил деньги и бросил пару купюр на стойку – при всей привлекательности перспективы улететь прямщас, чередуя траву и вискарь, раскуренный в баре косяк явно не стоил говенной ночи в полицейском участке. Поразмыслив, Фрост добавил денег и затребовал у бармена бутылку виски.
К тому моменту, когда в его руки перекочевало искомое пойло, вернулся лучащийся довольной ухмылкой победителя Том, не замедливший продемонстрировать заполученный трофей, коим стал пакет с травой, и оба решительно двинули к выходу. Мелькнувшая было здравая мыслишка, не упарываться в баре, живо растеряла в свою привлекательность, стоило оказаться на по-январски холодной улице. Алекс тут же машинально открутил крышку, приложился в бутылке, чтобы таким нехитрым способом выровнять ощущение разницы температур, и передал ее Тому.
Далеко решили не ходить. В конце концов, кому до них есть дело глубокой ночью в далеко не самом спокойном районе Вашингтона? На беспечную мысль подсознание тут же откликнулось напоминанием о недавних событиях с непосредственным участием Фроста и поминанием копов, но от голоса здравого смысла Алекс ожидаемо отмахнулся.
Трава оказалась не самой хорошей и не самой плохой. Пряные пары мягко обволокли сознание – ровно настолько, чтобы в хитросплетениях мыслей поселилась хренова Шангри-Ла или состояние блаженного и умиротворенного похуизма, при котором разум попросту не задумывался о чем-то постороннем, беспечно дрейфуя в коротком здесь и сейчас, сводившемся к уже полупустой бутылке виски, остаткам травы и внезапной компании едва не сгинувшего на тот свет бедолаги.
Прислонившись спиной к кирпичной стене, Алекс глубоко вдохнул ароматный дым, привычно задерживая его в легких, и передал косяк Тому. Коснулся затылком холодной поверхности, на пару мгновений прикрыл глаза – за сомкнутыми веками мир норовил провалиться в приятную звенящую пустоту, увлекая его с собой, и Алекс резко распахнул глаза, возвращаясь в реальность. Сквозь вьющиеся клубы сизого дыма посмотрел на пребывающего в такой же нирване Тома. И только когда слегка расфокусированный взгляд зафиксировал за его спиной приближающихся к ним людей, с щедро сдобренным травой спокойствием подумал, как все-таки нехорошо посылать нахуй изредка подающие голос остатки сознательности, особенно если те советуют заныкаться подальше и не отсвечивать.
- Да ты прям провидец, - кивнув головой в сторону копов, с усмешкой произнес Фрост. – Будем считать, что твой эксперимент удался, но предлагаю не проверять, насколько они доброжелательны.
Копы в свою очередь не оставляли сомнений, кого именно они избрали своей целью, вышагивая прямиком к ним. Разум неохотно заскрипел шестеренками, несколько заторможено, но все-таки выдавая спасительное решение:
- Нам лучше снова пробежаться, если мы не хотим загреметь в участок.
Идея свалить от копов совсем не была лишена логики, однако стоило Алексу отлепиться от стены, как ее воплощение тут же подернулось густой тенью сомнения, а Фрост смог оценить все последствия их алко-наркотического марафона. Земля под ногами угрожающе покачивалась, вызывая неудержимое желание схватиться за что-нибудь, чтобы не встретиться с ней слишком близко. Алекс чувствовал себя неисправным самолетом, который одновременно штырит по крену и тангажу. Пробный неуверенный шаг по земле неумолимо добавил к списку неисправностей еще и проблему с рысканьем – Фрост не был уверен, что ему удастся хотя бы пройтись без угрозы распластаться. Он перевел взгляд на Тома и, завидев в его глазах упоротое понимание, очевидно, от осознания такой же подставы собственного организма, кривовато улыбнулся:
- Ну блядь…
Отредактировано Alex Frost (2015-12-10 13:40:54)
Чем больше херни ты творишь – тем сильнее искажается понимание нормальности. Грань между разумными действиями, продиктованными взвешенными решениями, и сущим безумием стирается начисто, но, в конце концов, стоит ли вообще полагаться на рассудок, когда едва выкарабкавшийся из одной кабзды бедовый мозг, забывая себя, на всех парах ломится в другую?
Разжиться травой у сомнительных субъектов в незнакомом месте на разумное решение тянуло с великой натяжкой. Еще меньшей разумностью отдавала идея раскурить эту дрянь буквально тут же, за углом, почти не отходя от кассы. Однако когда творишь херню разной степени йобнутости с завидным постоянством и не попадаешься, умудряясь чудесным образом избегать серьезных неприятностей, это окрыляет, и кажется, будто мироздание в умилении погладило тебя по головушке, а теперь не перестает дивиться, глядя на весь тот душераздирающий пиздец, что ты творишь. По-настоящему грандиозного пиздеца Том не творил. Во всяком случае, сам он был в этом железобетонно уверен.
Старательно забив косяк, Хейз обменял получившийся ништяк на прихваченную Алексом бутылку. Поежившись от настойчиво заползавшей под одежду январской промозглости, Том запоздало смекнул, что по-хорошему догоняться травой следовало бы в более благоприятных для этого условиях. По его разумению, всякий естественный, не синтезированный человеком расширитель сознания следовало употреблять если не в условиях происхождения оного, то хотя бы в определенной степени приближенных к таковым. И если бесперспективно оказывалось жрать грибы, сидя в замкнутом однообразном пространстве, где взгляду попросту не за что было зацепиться, глупостью казалось достичь вожделенного дзена, дуя травушку-муравушку в продуваемой сквозняками загаженной подворотне.
Том еще раз душевно приложился к бутылке, думая о том, что в плане скоропалительного побега прочь из этой реальности, алкоголь являл собой инструмент универсальный, гарантированно действенный, но, несомненно, значительно менее интеллектуальный. Способ, не требующий сколько-нибудь умственных затрат, не выпускающий воображение за пределы сознания, различающийся лишь по вкусовым показателям, кичливости упаковки и скорости опустошения кошелька. В сложившихся условиях привередничать, впрочем, не приходилось, а потому, глянув на своего новообретенного товарища по сиюминутному упоросу, Том вновь совершил обмен сшибающими башню ништяками и на этот раз сам глубоко затянулся, чувствуя, как пряный дым ласково окутывает сознание, одновременно расслабляя весь организм. Учитывая количество выпитого, однако, стоило, пожалуй, хорошенько подумать, нежели гнаться очертя башку за еще большим расслабоном.
Казалось, обещанный дзен был уже на подходе, дурашливо скалился сквозь подвижную завесу сероватого дыма и призывно тянул короткие лапки, норовя украдкой ухватить тебя за мозг, и в тот момент, когда последний окончательно перестал шугаться, настойчиво долбя мозжечком заднюю стенку черепной коробки, до слуха донеслось тревожное замечание Алекса.
Том неохотно обернулся: зрение сбоило примерно так же, как и ушатанная в хлам координация движений. И все же натренированный местечковой кабздой организм, успевший выработать соответствующие рефлексы, аккумулировав последние силенки и напрягши расползшиеся угашенными червяками извилинки, сумел дотянуться до крышки стоявшего неподалеку мусорного бачка, чтобы скинуть остатки травы. Едва ли нагрянувшим копам придется по душе перспектива рыться в помойке в поисках распотрошенной сухой требухи, и, кроме того, не пойман – ведь все еще не вор.
Совершив манипуляции первостепенной важности, придавленный вискарем и убаюканный травой мозг, похоже, заключил, что на сегодня подвигов с него хватит, а потому в ответ на смелый призыв Алекса пробежаться Том лишь глуповато усмехнулся, впрочем, для проформы попытавшись сдвинуться с места. Маневр ожидаемо не удался, а гравитация сука оказалась штукой куда более неумолимой, нежели разжиженные человеческие мозгенки. В попытке не встретиться лицом к лицу с асфальтом Том в последний момент схватился за Алекса, используя того в качестве не слишком надежной опоры.
– По-моему, к нам идет пиздец, – с нездоровой радостью в голосе прокомментировал Хейз замаячивших на горизонте копов.
Пиздец меж тем, обряженный в форму патрульных, поравнялся с парочкой уторчанных в слюни придурков, отчаянно пытавшихся сопротивляться силе земного притяжения, норовившей притянуть обоих непременно мордой вниз. В ответ на просьбу предъявить документы Том хаотично зашарил по карманам, предварительно вручив ближайшему копу почти приконченную бутылку вискаря, мотивировав свои действия тем, что ему неудобно, когда руки заняты.
Когда попытки удостоверить свою личность не увенчались успехом, копы переглянулись, очевидно, решив, что дальнейшие разбирательства целесообразнее производить в более соответствующем для этого месте.
– Пожалуйста, проследуйте с нами, – заговорил один из стражей правопорядка.
– Да нунах, – тут же выпалил, не особо задумываясь, Хейз, зачем-то отняв у копа врученную парой минутами до того бутылку.
Энтузиазма полицейские не оценили, а былая вежливость как-то живо исчезла, и вскоре горе-торчки, немилостиво сцапанные за шкирдон, были оттащены в патрульную машину.[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/15521/95274485.6/0_e6882_5b062cb3_orig[/AVA]
Пиздец все-таки пришел, он оказался невежливым и, проигнорировав вялые протесты, решительно загреб двух упоротых приключенцев, оттащив их в патрульную машину. Дальше все пошло по предсказуемому и уже знакомому сценарию: участок и охренительно комфортная камера предварительного заключения. Какие-то куски событий выпали из памяти, пока протравленный алкоголем и травой мозг отчаянно лажал, а по дороге в участок Фрост, кажется, попросту отрубился, являя естественную реакцию уторчанного организма, оказавшегося вдруг в прогретой машине после промозглой подворотни. Потом их обшмонали, забрав документы и телефоны – это Алекс тоже помнил очень смутно, больше основываясь на опыт общения с европейскими коллегами местных полицаев, все дальнейшее знаменовалось глубокой отключкой.
Пробуждение оказалось донельзя немилосердным. Алекс с трудом разлепил глаза и тут же снова закрыл их, когда окружающая реальность вторглась в его восприятие чудовищно ярким светом.
- Бля… - хрипло просипел Фрост, машинально перекатываясь на бок – пытаясь перекатиться и вовремя упираясь рукой в грязный пол камеры, чтобы не встреться с ним лицом. На активные телодвижения голова тут же откликнулась адской головной болью, мстительно намекая, что очень плохо мешать алкоголь с наркотой, да еще в таких количествах.
- Блядь… - содержательно повторил Алекс. Кое-как осознав себя в пространстве, он с трудом поднялся с лавки, послужившей ему охуительно комфортной кроватью. Поморщился от еще одного привета раскалывающейся башки, сфокусировал взгляд на очнувшемся Томе и не удержался от добродушной усмешки при виде его страдальческого выражения лица.
- Ну заебись мы чакры прочистили, - с кривой улыбкой озвучил Фрост текущее положение вещей.
К счастью для них обоих копы решили не строить из себя полных мразей, дав двум бедовым парням в полной мере насладиться дьявольским похмельем и чудовищным сушняком. Как только они проявили признаки условно разумной жизни, рядом с камерой нарисовался полицейский и вывел их из клетки. На выходе им выдали лотки с документами, деньгами и вывороченным из карманов хламом, посоветовали больше так не нажираться – особенно Алексу, бывшему в чужой стране - и ненавязчиво показали на дверь.
- Спасибо, сэр. Мы все поняли, сэр. Мы больше так не будем, сэр, - напоровшись на хмурый взгляд копа, с издевательской бодростью отрапортовал Фрост. Выжившие после вчерашнего упороса остатки благоразумия еще пребывали в блаженной отключке в отличие от зашкаливающего врожденного распиздяйства.
Метнувшись навстречу долгожданной свободе, а заодно спасению от мучительной жажды, Фрост даже позабыл, что голова норовит разлететься на части. И только когда январское утро встретило их одуряюще свежим, промозглым воздухом и непривычный тишиной, он с некоторым недоумением взглянул на наручные часы – те показывали шесть утра.
Мечты пожрать и выхлебать как минимум литр кофе тут же завяли под натиском окружающей действительности. Для полного счастья приступом острой боли тут же глумливо напомнила о себе голова, ей незамедлительно охотно поддакнул мозг, в красках транслируя ощущения, будто накануне Фрост не безобидно упарывался в подворотне, а его долго и вдумчиво лупили ногами.
Алекс с тоскливой надеждой посмотрел на Тома:
- Здесь рядом есть что-нибудь, где можно хотя бы кофе купить? Полжизни бы отдал за бутылку воды.
Вообще-то Том умел общаться с людьми: умел заводить знакомства, находить темы для разговора, умел при необходимости изображать из себя милую лапушку (особенно хорошо это прокатывало с родителями). Впрочем, вляпываться в пиздец у него получалось так же лихо, а взаимодействие алко-травяного коктейля с особо с йобнутым мозгом, увы, не шибко способствовало завидному красноречию. В итоге диалога не получилось. Копы живенько загрузили двух упоротых в сопли придурков в машину, и дорогу до участка Том не запомнил по той простой причине, что уторчанный мозг поспешил резво отключиться от этой реальности, едва только жопа коснулась горизонтальной поверхности сидения.
В участке Хейз вновь постыдно зафейлил очередную попытку отыскать документы, тем самым вынудив окончательно растерявшего терпение копа его обыскать, после чего неласково, за шкирдон, как надувшего в тапки котенка, оттащить в камеру проспаться. Сам Том, впрочем, живо воспользовался предложенной ему возможностью и, вскарабкавшись с матюгами с третьего раза на жесткую лавку, отрубился тотчас же, стоило только телу вытянуться во весь рост.
В котором часу замученный организм настигло коварное пробуждение, Том не имел ни малейшего представления. С грохотом скатившись с лавки на явно не разбалованный влажной уборкой пол, Хейз, кривясь и жмурясь изо всех сил, кое-как уселся, упершись спиной в ту самую злополучную лавку. Проведенный в неудобной позе сон явственно давал о себе знать: чертовски ныла шея, и онемевшая левая рука теперь болталась бесполезной плетью. Том тупо посмотрел на собственную ватную конечность; тщетно сглотнул, обнаруживая адский сушняк и одновременно мечтая выхлебать целую ванну обыкновенной воды; затем дернул было башкой, чтобы осмотреться по сторонам, и тут же до него дошел весь абсурд опрометчивого решения. Мозг словно бы стукнулся, подобно теннисному мячу, о стенки черепной коробки, перед глазами поплыли круги и, крепко зажмурив глаза, Хейз страдальчески проныл:
– Бляя… Нахера ж так быстро…
Под быстротой, очевидно, подразумевалось визуальное движение картинки перед глазами, что в действительности было всего лишь перемещением собственно тела, а вернее отдельных его частей в пространстве. Вскоре, заметив рядом такого же помятого Алекса, Том скривился еще больше, одним своим видом явственно давая понять, как же не задалось у них с чакрами.
Последующие сухие напутствия копа Хейз выслушал молча и с хмурой рожей, то и дело нервно облизывая пересохшие губы и отчаянно мечтая о воде. При взгляде на полицая ему мерещился чайник; протяженный коридор участка казался бассейном, полным чистой прохладной воды. Лишь когда парочка незадавшихся приключенцев вышла на улицу, оба живо прочувствовали, как январский воздух бодрящим холодом настойчиво заползает под одежду. Разница температур и не самые нежные порывы ветра действительно придали тушкам тела нужное ускорение, но невыносимый сушняк ни на секунду не давал забыть о себе.
От молчаливого культивирования все возрастающей жалости к себе, несчастному, Тома отвлек прозвучавший под ухом вопрос Алекса, что, судя по всему, пребывал сейчас в состоянии ничуть не лучшем. Хейз огляделся по сторонам, и очухавшийся на мгновение мозг внезапно сигнализировал, что ему известно их местонахождение. Вслед за этой информацией возникла и более приятная картинка с изображением дорогой сердцу домашней обстановки, в которой бнаходились решительно все блага цивилизации, в коих Том сейчас так остро нуждался.
– Не знаю, как ты, – заговорил он, отвечая на вопрос Фроста, – но я бы сейчас не отказался еще и от дивана. Кажется, я где-то тут недалеко живу…
Хейз еще раз осмотрелся в попытке сориентироваться на местности максимально точно, затем, выбрав направление, ткнул пальцем в пространство.
– Точно, туда, – решительно заявил он и уже устойчивым шагом направился прочь. Он не прошел и нескольких метров как остановился, будто бы что-то вспомнив, обернулся, недоуменно уставившись на Алекса.
– Ты идешь?
Спустя мгновение оба уже бодро, насколько это позволяло их состояние, топали в сторону спасительного убежища, навстречу вожделенному чайнику.[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/15521/95274485.6/0_e6882_5b062cb3_orig[/AVA]
Вы здесь » INTERSTELLAR » constellation » (01.2275) Until the day this fucking curtain fall
