Когда Джин сказали, что к ней посетитель, она не поверила и продолжила неторопливые и методичные попытки оторвать крепкую нитку, игнорируя лежащие на столе ножницы. С ножницами не так интересно, с ножницами нет интриги и накала страстей, с ножницами вообще любой дурак может. Мэд, на самом деле, было довольно необычно осознавать, что она, убийца, как говорят, вот так спокойно может окружать себя отчего-то милыми сердцу острыми иголками, ножницами и прочими тяжёлыми допотопными швейными машинками. Пусть она и нечаянная убийца, так тоже говорят, но всё же столько оружия вокруг.
От размышлений о том, как можно было бы применить все эти сокровища, будь Джиневра чуточку кровожадней, её оторвал надзиратель, всё ещё не собирающийся тупо заржать и затыкать в Джин пальцем, провозглашая: «Да кто к тебе придёт, к тебе столько времени никто не приходил». Страж порядка дёрнул Джин за руку и, ворча, что высылать письменное приглашение не намерен, стал залётным победителем в немой дуэли женщины против нитки.

Оскорблённая до глубины души Этрих проследовала к визитёру, высоко задрав подбородок, и плюхнулась (весьма рассчитано и изящно) на стул, всем своим видом показывая, как все вокруг неправы.
Правда, очень быстро Мэд опустила взгляд, слишком уж интересно было, кого могло принести. А потом ещё немного опустила взгляд, обнаруживая того, кого принесло.

Незнакомец молчал. Джин тоже молчала, не зная, что говорить. Допрашивать её смысла не было, память-то уже стёрли, а для дорогого гостя он не выглядел таким уж счастливым, скорее, был немного растерян. Да и фраза, которую посетитель всё-таки произнёс, не настраивала на уютные посиделки.
- Полагаю, вы правы, - отозвалась Джин не слишком дружелюбно, отбивая пальцами по коленке ритм, подозрительно смахивающий на древнюю мелодию призыва дождя, но так как у Этрих не было слуха, а неба не было видно, хмурилась только Джин.

Диалог прервался.
Начала остро ощущаться нехватка сверчка. Возможно, он и был тем ключевым элементом, не только разбавившим бы навалившуюся тишину и разрядившим обстановку, но и внёсшим не хватающие ноты в мелодию, ведь всем известно, что ливень в одиночку не вызовешь.
Однако либо сверчков на Альтерре не было в принципе, либо они были слишком умны, чтобы попадать за решётку. Спас положение и разрушил нарастающий дискомфорт всё тот же посетитель, решивший, что одной фразы маловато для налаживания разговора.
Брови Джин медленно, но целенаправленно поползли вверх. Это уже интересно, незнакомец, кажется, был не таким уж и незнакомцем, он явно знал Джиневру.
Этрих подалась вперёд, ближе к зарешёченному стеклу, заправила волосы за ухо, чуть склонила голову в попытке рассмотреть, узнать, вспомнить.
Бесполезно. Непроницаемый тяжёлый занавес, скрывающий большую часть воспоминаний, не удавалось ни приоткрыть, ни попытаться обойти.
- Сайрус, - Джин закусила губу, будто пробуя имя на вкус, снова повторила, - Сайрус.
Мэд снова откинулась на спинку стула, вздохнула. Её раздражало ужасное ощущение того, что она должна бы знать этого Сайруса, но не было ни единого звоночка в голове, счастливо завопившего в ухо изнутри: «Смотри, смотри, это же этот, ну как его, тот, который…». Вот на «который» разыгрывалась только фантазия, но не память.

- Я здесь… - страшно хотелось язвить и вредничать, но ещё больше хотелось понять, кто мог захотеть её навестить, она ведь не первый день в тюрьме. - Нормально я здесь. Кормят, поят, гулять выводят. Шить дают.
Джин помолчала, почесала ухо, вздохнула.
- Я тебя знаю, да? – вкрадчиво спросила она, повторила имя. – Сайрус.
Мэд снова подалась вперёд, начала перечислять, наблюдая, на какое слово он отреагирует:
- Брат? Муж? Садовник-любовник? Учитель бальных танцев? Друг-гей? – и почти жалобно закончила, - ну кто ты…
Любопытство заставило снова начать отстукивать замысловатый ритм, а где-то за мрачными стенами в весёлом суицидальном порыве разбивались о серый асфальт крупные капли дождя.

Отредактировано Guinevere Etrich (2015-12-03 00:47:05)

Встречались.
Джиневра внимательно рассмотрела посетителя, многие под таким пристальным изучающим взглядом вероятно смутились бы, но Сайрус держался. Встречались. То есть, к ней пришла большая и светлая любовь, а она даже не узнала её. Ну как большая. Но светлой она должна быть точно, иначе гость вряд ли приехал бы к ней в тюрьму.
От мыслей её отвлекли подарками, которые она пыталась разглядеть через зарешёченное окно. Комментарий о муравьях заставил Джин почесать в задумчивости нос.
Если бы Лейк помотал перед глазами Джин пирожным, он, кажется, загипнотизировал бы её, так много мысленного посыла звучало в его голосе. То, что у фразы было какое-то Тайное Значение было слышно невооружённым ухом, но Этрих пока не могла понять, какое именно, хотя старательно пыталась.

Мэд подвинула к себе лоток с подношениями, посмотрела на пирожное. Ещё раз глянув на Сайруса, Джин осторожно отложила коробочку для дальнейшего изучения. Пока же она выкладывала подарки в обратном порядке, разглядывая их с любопытством первооткрывателя.
Фигурка жирафа с пингвином вызвала умиление на грани всяких приличий - Этрих в последнюю секунду удержалась от восторженного писка, неподобающего взрослой воспитанной заключённой, только вздохнула и глянула на Сайруса, счастливо улыбаясь, в первый раз на памяти самой Джин. Пусть память и была слегка кастрирована.
- Они же такие милые, - угрожающе сказала Этрих, будто ожидая возражений, готовая к битве. Лейк благоразумно не спорил.
Второй жирафик, одинокий, но от того не менее милый, был украдкой ласково поглажен за ушком и заботливо поставлен рядом с предыдущей фигуркой.
Вязание было рассмотрено со всех сторон, сразу опознано как начало кофточки и приложено к себе.
- Жалко, зеркала нет, - обращаясь к себе проворчала Джин, и уже громче, Сайрусу, - мне идёт синий?
Она решила привыкнуть к мысли, что она была не свободной, ищущей приключений и принца на белом коне женщиной, а вполне себе парной тварью. Для этого нужно было прямо и легко общаться с предметом своего обожания.
Мэд ещё раз окинула подозрительным взглядом Лейка.
Ладно, с этим позже.

Книжка. На каком-то странном языке. Джин попробовала фразу на вкус, произнося её вслух:
- El señor y la señora Dursley, que vivían en el número 4 de Privet Drive, estaban orgullosos de decir que eran muy normales, afortunadamente.
Самое удивительное, она её поняла, хотя звучала та слегка непривычно. Этрих постмотрела на Лейка, проверяя реакцию, а он понял?
- Что это за язык?
Удивительное чувство, - понимать, о чём говорится, но не осозновать, на каком это языке.
- Красивый. Чувственный.
Последний, то есть первый, подарок – обувь. Вот теперь Джин поняла, что они с Сайрусом действительно встречались. Обувь – это слишком интимный предмет гардероба, интимнее, наверное, только чулки.
- Спасибо, - Этрих посмотрела в глаза Лейку, пытаясь прочесть в них хоть что-нибудь. Например: «Эй, Джин, мы познакомились с тобой в кино, я купил тебе попкорн, и ты не смогла устоять». Но нет, пусто.

Мэд вернулась к пирожному. Муравей. Вот сейчас память услужливо подсунула под внутренний взор картинку насекомого. Трогательно маленького и с ножками. А потом ещё. И ещё. И ещё. Много разных муравьёв щекотало сознание, заставая его недовольно ворочаться, не то чтобы действительно вспоминая, скорее улавливая, домысливая.
Муравьи.
- Но их же могут раздавить! – трагическим полушёпотом, прижав к себе коробочку. – Сайрус, их же могут раздавить!
Нельзя их здесь выпускать. Надо как-нибудь приспособить коробочку, чтобы можно было кормить и заботиться о бедных, несчастных созданиях, которые не могут за себя постоять.
- А ты не знаешь, какие именно на вид муравьи могли бы совершенно случайно туда попасть?
Почему-то это казалось очень важным. На сердце приятно потеплело, Джин еле сдержалась, чтобы не приоткрыть крышечку прямо здесь и сейчас. Будет совсем не вежливо полностью перестать замечать посетителя, увлекшись своими новыми питомцами.
Этрих помолчала, с усилием оторвалась от разглядывания коробочки, обратилась к Лейку:
- Как мы познакомились? И расскажи вообще что-нибудь о… ну, о той жизни, - идея узнать о том, что было ДО внезапно по-настоящему заинтересовала, Джин даже отставила коробочку с пирожным и муравьём, а может быть даже и несколькими (!), в сторону, любовно прикрыв картонную крышечку плотнее, как многие матери укрывают тёплым одеялом своих сладко спящих детей.
- Я-то не слишком многим могу поделиться.

Отредактировано Guinevere Etrich (2016-01-04 00:40:28)