Ничто не предвещало подставы, когда чудесным, росистым и погожим майским утром подполковник Огден материализовался в раздевалке еще до начала плановой тренировки. Бесшумно появившись в дверном проеме, он окинул отряд оценивающим взглядом и сложил руки на груди. После этого всем полагалось его заметить, отставить пиздеж и гоготание и внимать. В общем, примерно так оно обычно и выходило, и примерно так же вышло на этот раз. Бишоп пнул Найта, Найт пнул Фишера, Фишер пнул Миллера, Миллер пнул Мура и так далее по кругу, и секунд через десять в заставленной железными шкафчиками комнатушке воцарилась почти торжественная тишина, прерываемая лишь одухотворенным «какой урод опять налил мне клей в ботинок убью суку дебилы блядь». Потому что Флеминг был еще полностью скрыт от взгляда подполковника за рядом шкафчиков и пока не успел отрастить себе на затылке глаза, оснащенные навыком заворачивания за угол. Огден, надо отдать ему должное, и бровью не повел, полностью проигнорировав сцену, достойную лучших кадров ясельной группы детсада, дал доблестным агентам еще пять секунд на приведение товарища в агрегатное состояние «одно большое ухо» и принялся излагать.
– Господа, сегодня вам предстоит принять участие в учениях по обезвреживанию террористов. Наши коллеги на базе Кэмп-Рэдвуд в Калифорнии запросили свежей крови для создания ситуации, приближенной к реальной. Ваша задача будет состоять в имитации действий террористов. План захвата и подробные указания вы получите на месте от спецагента Хейза, назначенного куратором этих учений. Лидер отряда на время проведения учений – старший лейтенант Найт.
– Невъебенно счастлив послужить своему отечеству, сэр! – браво козырнул Холден.
– У вас десять минут на сборы.
Невозмутимости подполковника Огдена, воистину, могла бы позавидовать скала: закончив предварительный инструктаж с непогрешимо бесстрастным выражением на лице, он исчез из дверного проема так же тихо, как появился. А Найт вскочил на скамейку, хотя отнюдь в этом не нуждался благодаря собственному росту.
– Слушай мою команду! Приказ такой: затариваясь припасами, не забывайте о главном.
– А что главное – гранаты? – подал голос новичок в их группе, Эван Грэй.
Хол на это только ухмыльнулся, а стоявший рядом с Грэем Голдсмит положил свою тяжелую лапу новобранцу на плечо.
– Самое главное на учениях – это бухло!
– Чертовски верное замечание, – поддержал товарища Фишер.
– Разве это не запрещено? – удивился Грэй.
– Разумеется, запрещено. Но иначе мы подохнем от скуки, пока эти салаги на учениях сообразят, в какой стороне нас искать, – подхватил Бишоп, утрамбовывая вещи в рюкзак.

Через десять минут ровно вся группа в составе восьми человек сидела в прекраснейшем комфортабельном кукурузнике класса «выблюй все кишки в полете – будет легче на работе». Причем на заданный еще на земле вопрос Холдена – «А ты уверен, что это ведро вообще взлетит?» – их пилот не только не обиделся, но пожал плечами и дохуя оптимистично заявил: «Вот и узнаем!» Взлететь это корыто все-таки взлетело, но дребезжало и тарахтело в воздухе так, что хотелось срочно взять в руки гаечный ключ и подкрутить дюжину болтов, а слышать друг друга агенты могли только благодаря включенным гарнитурам.
В таком составе команда работала уже почти два месяца, и за это время они успели неплохо – в целом – спеться, хотя (или, может быть, потому что) старший на операции назначался на первый взгляд рандомно. Новичком был только Грэй: его впихнули к ним меньше недели назад. Найт пока еще плохо его знал, но отбор Эван прошел и, значит, заслуживал места в этой тарахтящей консервной банке, которая, надрываясь, тащила их задницы в Калифорнию.
– Тебе нужен позывной! – крикнул ему Хол. – Будешь Светлячком.
Грэй кивнул.
– А ваши позывные мне знать не полагается?
Найт хлопнул по колену Миллера, чтобы тот ответил, и Макс не заставил себя упрашивать:
– Все просто. Котик, Рыбка, Лемминг, Золотце, Пастор, Рыцарь, Мельник.
Грэй вытаращился на него во все глаза.
– Шутишь? Он шутит?
Расписанный Миллером зоопарк взорвался жизнерадостным гоготом, а Холдену – как самому, блять, ответственному – пришлось совладать со ржачем и покачать головой.
– Вот вы ебанавты, – исключительно беззлобно заметил он и посмотрел на Грэя. – Слушай и запоминай: Кардинал, Рыбак, Паладин, Лепрекон, Водяной, Скайуокер, Гудвин.
– Кардинал – Бишоп, Рыбак – Фишер, Паладин – ты, тут все понятно, а дальше?
Холден сверкнул улыбкой и отрицательно мотнул головой.
– Кардинал – Миллер, Рыбак – Голдсмит, Паладин – Флеминг, Лепрекон – Фишер, Водяной – Бишоп, Скайуокер – Мур, Гудвин – Найт, то есть я.
Грэй завис на пару секунд.
– Охуеть, – наконец, констатировал он.
– Вот теперь ты начинаешь смекать, что к чему, – поддержал его Фишер.

Калифорния встретила их на удивление мягкой посадкой, раздолбанным в хлам открытым джипом и буйной изумрудной зеленью, а через пару километров от взлетной полосы – допотопными стенами Кэмп-Рэдвуда и веселенькими ярко-голубыми будками био-туалетов перед въездом, при виде которых бравые агенты АНБ изрекли или подумали примерно одно и то же:
– Вот дерьмо.
– Ну просто, блядь, курорт!
– Да уж, хорошенькое местечко для летнего отдыха, – пробормотал Холден, вытаскивая из-под лавки свой рюкзак: они как раз остановились возле «ворот». Ворот как таковых тут, впрочем, не было – просто стены довольно внезапно обрывались с обеих сторон, а в образовавшемся проходе, на который не нашлось даже шлагбаума, поджидали несколько солдатиков.
– Хэй, а где встречающая делегация? – в шутку возмутился Голдсмит.
– А ты чего хотел – красную дорожку, оркестр и девочек? – выпрыгивая следом из кузова, уточнил Бишоп.
Проверка документов много времени не заняла, а дальше их повели пешком – не иначе, из опасения, что лишнего десятка метров привезшая их сюда колымага элементарно не протянет.
Изнутри база Кэмп-Рэдвуд больше всего напоминала крысиный лабиринт, состоящий из каменных стен и ветхих павильонов, кое-где украшенных веревками с сушащимся на них бельем и проржавевшими остовами старых автомобилей, давно и бесповоротно превратившихся в недвижимое имущество. В общем, шикарное местечко. Однако еще круче выглядело поле, на которое их привели. Судя по его гордому оснащению, оно одновременно выполняло функции плаца, стрельбища и футбольного поля, а у дальней стены виднелась полоса зелени, подозрительно напоминавшей коноплю. На этом «поле чудес» их уже поджидала группа условного противника численностью в шестнадцать человек, командир базы и, со всей очевидностью, разрекламированный подполковником спецагент Хейз, на долю которого выпало несчастье курировать предстоящее безобразие. Несмотря на то, что спецагент был едва ли старше самого Холдена, вид у него был сумрачный, а на лице читалась прикрытая маской бесстрастности конструкция трехэтажного мата, сводившаяся, по сути своей, к одной короткой мысли, бившейся сейчас в голове у каждого бойца, прибывшего сюда впервые: «В душе не ебу, какого хера я здесь делаю». Сделав соответствующее наблюдение, Найт ощутил прилив нездорового воодушевления и, воззрившись на Хейза с высоты своего роста, криво ухмыльнулся, выдавив из себя жизнерадостное «Гхы». Потом, когда все обменялись короткими военными приветствиями, командир базы прокашлялся, прочищая горло.
– Минуту внимания, парни! Сегодняшняя операция… кхе-кхе… учения крайне важны для обмена опытом и отработки навыков обезвреживания террористов при захвате объекта. Наш долг – служить и защищать Родину от любых угроз. Страна надеется на вас…
На этом месте кто-то из ребят Найта не выдержал и тихо присвистнул, а Мур процедил сквозь зубы:
– Как будто методичку читает.
– Лишь бы не зачитывал целиком, – в тон ему хмыкнул Фишер.
– …что старший лейтенант Найт и его коллеги любезно согласились исполнить роль террористической группы.
Холден прослушал, что говорил до этого командир части, но тут он сделал приглашающую паузу, и Хол немного посемафорил улыбкой.
– Да не вопрос, ребята, мы всегда к вашим услугам и готовы надрать зад всем  желающим!
Командир базы, по-видимому, удовлетворился этим заверением – или, может быть, решил, что давать право голоса этой шайке гастролеров чревато – и поспешил передать бразды правления в руки гвоздя программы.
– А теперь спецагент Хейз выдаст вам специальные инструкции, и мы приступим.
– Гляди-ка ты, – прошуршал Миллер по левую руку от Найта, – у спецагентов даже инструкции специальные.
В ответ на что Холден лучезарно усмехнулся и с нарочитой старательностью притушил ухмылку, встретившись взглядом с Хейзом.
У него уже начинал формироваться план.

Это был удар ниже пояса. В голове у Найта уже успел оформиться гениальный план: пока защитники «крепости» раскидывают мозгами, как выбить террористов из захваченного объекта, часть «злоумышленников» пробирается в башню (а очевидно, что на этой доисторической базе нет лучшего места, чтобы следить за ходом учений) и берет заложника, в роли которого, естественно, предстояло выступить спецагенту Хейзу. Иными словами, это была его идея – с той лишь разницей, что Холден не собирался никого посвящать в свои планы или испрашивать дозволения на их осуществление, но дьявол, как известно, скрывается в деталях. Выходило, что Хейз не только разгадал его план, но и перевел инициативу на себя, лишив Найта всякого удовольствия от задуманного самоуправства. Правда, было совершенно непонятно, каким образом доблестный спецагент собрался курировать учения из позиции заложника, потому что оная заведомо лишала его возможности наблюдения за значительной частью процесса и не оставляла шансов оценить, к примеру, подготовку местных гавриков к штурму захваченного объекта, но Холден здраво рассудил, что это абсолютно не его проблема. Тем более что после того, как Хейз произнес главные слова, Найт имел полное официальное право показать спецагенту всю глубину его заблуждений – ведь он сам предоставил «террористам» карт-бланш. «Полная свобода действий» – это вам не хухры-мухры. Смущало только одно: хитроумный капитан покамест так и не озвучил задачу террористов, а без какой-либо цели их действия в принципе не имели смысла. Как решить задачу, если задачи нет? Но раз уж Хейз решил побыть заложником, то, возможно, цель их группе он поставит позже – чтобы защитнички помучались, разгадывая, что задумали нападающие. Придя к такому выводу, Найт еще раз пробежался взглядом по лопоухим лицам местных троглодитов, бодро сверкнул улыбкой и чистосердечно пожелал:
– Удачи, ребята! Она вам пригодится.
После этого командир базы настоял на том, чтобы все участники обменялись рукопожатиями. Хол не имел ничего против: тесный физический контакт может быть весьма полезен, если умеешь правильно распорядиться полученными возможностями. Когда с напутственными наставлениями («Смотрите не облажайтесь!») и борзо-оптимистичными ответами («Как бы вам самим в лужу по уши не сесть!») было покончено, все участники маневров сдали боевое оружие, обменяв его на ружья для пейнтбола. Пока их товарищи вооружались, Флеминг, скептически осматривая свою пушку, подгреб к Найту.
– Командир, где мы так провинились, что заслужили путевку в детский сад? – вполголоса поинтересовался он.
– Если Родина велела, то и в ясли, блять, за дело, – ехидно отозвался Холден и покосился на пару коллег. – К тому же, некоторым там самое место. У Флеминга не могло возникнуть сомнений в том, кого имел в виду Найт: между Голдсмитом и Фишером происходила замечательная сцена борьбы за «лучшее» оружие, в ходе которой досталось и парням из местного, с позволения сказать, форта, с последующими извинениями и дружескими похлопываниями по груди и по плечам. Флеминг, обозрев совершаемые коллегами маневры, отвернулся от них к Холдену и едва заметно усмехнулся. Найт ответил ему незамутненным взглядом человека, который понятия не имеет, что здесь только что произошло.
Наконец, команда расходиться была получена, и группа условных террористов с ленцой побрела на исходную позицию – это было одно из ближайших отсюда зданий, в то время как аборигенам предлагалось начать с дальнего края. Поэтому нарочито вальяжно вышагивавший отряд захватчиков позволил защитникам себя обогнать и скрыться из виду. Едва это произошло, группа Холдена сделала первый шаг – завернула не в то здание, которое было указано им в качестве начальной позиции, а в другое, расположенное напротив. На обращенный к нему взгляд Хейза Найт ответил цитатой:
– «Полная свобода действий».
Когда они вошли, Миллер первым делом качнулся к плану на стене и разочарованно прищелкнул языком: это была схема здания, а не базы – что заставило Холдена вспомнить о главном.
– Капитан. Наша цель – захват базы, или есть что-то еще?
В агентстве, как известно, работают большие выдумщики – от них всего можно ожидать. Хейз, однако, выебываться не стал, чем заслужил от Найта плюс десять очков – мысленно. Получив подтверждение тому, что в цели условных террористов не входит ничего сверхъестественного, Холден развернулся к ребятам.
– По дороге на поле я заметил огромный бочонок с краской. – Флеминг без лишних предупреждений пальнул в стену и посмотрел, как по ней расплывается яркое рыжее пятно. – Вот точно такой же.
– Скайуокер, ты с собой лазерные растяжки захватил? – осведомился Бишоп.
– А то как же, – хмыкнул Мур и похлопал по снятому рюкзаку.
– Тогда есть одна идея. С краской.
Найт широко улыбнулся и показал Водяному кулак с поднятым вверх большим пальцем.
– У местных одно преимущество: они хорошо знают эту дыру. Нам понадобится схема базы, чтобы вычислить их наиболее вероятные маршруты, – справедливо заметил Голдсмит.
– Зато вашими стараниями мы можем получить примерную информацию об их перемещениях, – безмятежно обронил Миллер, выуживая из кармана планшет. – Ведь так?
– Одному я маячок подкинул, – отчитался Фишер.
– И я тоже, – подтвердил Голдсмит.
Холден с удовольствием полюбовался на физиономию новичка в отряде, выглядевшего весьма впечатленным… и весьма занудным, потому что он не нашел ничего лучше, чем выдавить из себя озадаченный комментарий:
– Не уверен, что это вполне соответствует правилам учений.
Хол с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза, но не фыркнуть не смог.
– Мы же террористы.
Однако пока они развлекались обсуждением исходных данных, защитники Кэмп-Рэдвуд добрались до позиции, и спецагент Хейз дал отмашку о старте учений. Найт давно ждал этого момента.
– Паладин и Светлячок, дуйте за краской, Водяной и Лепрекон на разведку, Кардинал и Рыбак – проверьте здание. Капитан Хейз, сэр, вы с этой минуты заложник, поэтому гони-сюда-свой-наушник-пока-я-тебе-в-голову-краской-не-въебашил, – на одном дыхании мирно закончил Найт.