[AVA]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/736x/f5/ab/8f/f5ab8f509ede0887e2059aea7542bb22.jpg[/AVA]
Похороны не входили в число мероприятий, которые Холден посещал с удовольствием. В военных похоронах было много пафоса, официоза, ура-патриотизма и напыщенных до оскомины речей, от которых у Найта быстро случался передоз. На похоронах Лоуренса Хол видел две вещи, которым – в теории – можно было порадоваться. Плюс номер один: отсутствие родственников. Они не могли услышать ту охуительно лживую пургу, которую с важным видом несли агентские чинуши, и не испытывали отвращения от этой оскорбительно лицемерной херни. Ну, и еще они не нуждались в словах соболезнования, и некому было смотреть в глаза и выдавливать жалкие извинения по долгу командира группы в тот злосчастный день. Плюс номер два: никто не требовал от него произносить речь. Это было стратегически верное решение, потому что если бы Холдену дали слово, он бы прямо и не стесняясь в выражениях высказал все, что думает о церемонии похорон и о чванных рожах надутых и распираемых от патриотизма офицеров, о «героизме» смерти Лоуренса и обо всем блядском АНБ. Возможно, ему бы за это даже ничего не было – кроме принудительного посещения психиатра.
Однако говорить его не просили, и за все время похорон Найт не проронил ни единого слова – как будто боялся, что если хоть одно из них вырвется на свободу, плотину прорвет и поток будет уже не остановить. Это, конечно, было не так: Холден этого не боялся. Ему просто было тошно. Тошно, противно и омерзительно. Он не был склонен преувеличивать свою вину, но чувствовал себя в ответе за то, что произошло. За Джея. За Тони. Брауну – Хол и так это знал – светила перспектива на всю жизнь остаться прикованным к инвалидному креслу. Конечно, он молоток и найдет в себе силы не спиться. Вероятно, даже будет работать и, как это называется, «жить полной жизнью». Только на самом деле все это чушь, потому что без службы и прежних заданий жизнь Тони не будет полной, а служить ему не придется уже никогда. Стоя у края могилы Лоуренса, Хол думал об этом с флегматичным спокойствием притупленных чувств. И все-таки на душе было тяжело.
Члены группы мрачно перекинулись парой фраз. Найт разговор не поддержал. Гроб опустили, и постепенно все начали разбредаться. Холден еще раз посмотрел на свежезакопанную могилу и тоже направился на выход. Мёрфи очутилась рядом с ним. Когда прозвучал первый вопрос Клэр, Хол остановился и посмотрел на нее.
– Я слышал, – сказал он и пошел дальше, но Мёрфи была не из тех, кто легко сдается, поэтому разговор пришлось продолжить на ходу.
– Без официального приказа эти «наши» нас туда близко не подпустят. Если ты вдруг забыла – напоминаю: нас отстранили, – рассудительно заметил Найт и распахнул перед Клэр дверцу старого внедорожника, к которому они как раз успели подойти. – Залезай.
Что бы там ни сказал Холден вслух, машину он направил в Филадельфию, именно в ту сторону, где обнаружили лаз из тоннеля – только остановился, не доезжая до места, и припарковался возле какой-то задрипанной кафешки.
– Давай зайдем. Жрать хочется – сил нет, – прокомментировал Найт и в самом деле купил буррито, но вместо того чтобы выйти обратно на улицу, потащил Клэр в заднюю часть забегаловки, жуя на ходу. Коридор, другой, подвал, люк – и они прыгнули в сыроватый и отчаянно воняющий тоннель. На аппетит Холдена это, однако, никак не повлияло.
– Нам туда, – определил он и уверенно зашагал вперед, подсвечивая путь встроенным в телефон фонариком. Через пару минут от буррито ничего не осталось, и у Найта больше не было формальных причин отмалчиваться.
– Я был здесь вчера. Точнее, не совсем здесь, а наверху. Тоннель террористов выходит на территорию складского комплекса. Снаружи все оцеплено, но если мои расчеты верны, мы попадем сразу внутрь.
Они прошли еще немного, до лестницы в виде железных скоб, торчавших из стены. Поднявшись наверх, Холден поднапрягся и приподнял венчавшую лестницу крышку люка, не увидел никого, кто мог бы им помешать, и осторожно сдвинул крышку в сторону.
– Вроде угадал. Пойдем осмотримся, пока здесь никого.

Сообщение о его вчерашней попытке проникнуть сюда в одиночку Клэр, похоже, не обрадовало, но возмущалась она недолго. Разговор, нацеленный на вправление мозгов, тоже оказался коротким: он продлился ровно до того момента, когда Мёрфи надоело разговаривать со спиной Холдена, и она обогнала его – посмотреть в глаза. После этого слов осталось совсем уж немного. Отвечать Найт в любом случае не собирался, и Клэр, должно быть, это поняла. Срываться на ней было бы совершенно неуместно, а объяснять, что вчера ему здесь ничего не грозило, – бессмысленно, поэтому Хол ответил Мёрфи долгим взглядом и зашагал дальше. Остаток пути он посвятил очищению мыслей от присутствия Лоуренса и Брауна – они мешали сосредоточиться и, следовательно, мешали работать. Нужно было срочно вернуться в режим «Холден-у-которого-все-заебись». Сделать это стало намного проще, когда они без проблем проникли внутрь.
Тишина смущала. Конечно, если коллеги облизывали здание всю ночь, они могли уже завершить осмотр. С одной стороны, это было бы отлично, потому что объясняло отсутствие людей, которые именно по этой причине не мешали маленькому частному расследованию. С другой стороны, если тут уже действительно все проверили, то вряд ли они оставили после себя что-то полезное.
– Уверен, – оборвал Найт закономерные сомнения Мёрфи. – Но это не единственное здание.
Он сверился с компасом в телефоне и встал лицом к северу.
– Есть еще два, там и там, – Хол указал направление руками – запад и восток.
Они разделились. Клэр направилась перерывать офисные помещения. Найт на всякий случай натянул перчатки, нашел ломик и подцепил край одного из ящиков. Там, среди кучи соломы, он обнаружил холщовый мешок – и, разумеется, надрезал его перочинным ножом.
– Ебическая сила!
Это был порошок. Белый, без запаха, кристаллический. Навскидку Холден определил его как гексоген – вполне логично, если эти мрази собирались делать бомбу… и, по-видимому, не одну. Клэр возвращаться не торопилась – вероятно, у нее нашлось больше объектов для исследования, чем у него – и Найт решил высунуться наружу. Ломиться через главный вход было явно не лучшей идеей, и Холден выбрал другой путь – тот, через который они пришли. Следующий люк, который он обнаружил, выходил на улицу, причем обзор на одну сторону перегораживал большой черный внедорожник с тонированными стеклами: коллеги из агентства здесь все-таки присутствовали. Рядом был припаркован еще один внедорожник, а подальше стоял грузовик, вокруг которого суетились люди. Насколько понял Хол, они собирались увезти со склада то, что там нашли.
Под прикрытием кроссовера Найт вылез из сточного тоннеля, перебежал к стене склада и по внешней лестнице пробрался на второй этаж. В кабинете, в который он попал, стоял старый телевизор, продавленный диван, небольшой холодильник и письменный стол, украшенный пепельницей с десятком старых окурков и неравномерным слоем пыли. Холден проверил ящики. В основном они были забиты журналами с порнухой, но в верхнем лежали три магазина для Смит-Вессона и пришпиленные к пластиковому основанию истрепанные листы таблицы с фамилиями в одной колонке и названиями в другой, и Найт сделал вывод, что это были адреса пунктов назначения. Он последовательно сфотографировал все страницы на телефон и еще раз осмотрелся в кабинете, но больше ничего интересного не обнаружил. Впрочем, это уже было кое-что, и Клэр тоже могла что-то найти.
Снаружи послышались приближающиеся голоса, и Хол поспешил убраться из помещения той же дорогой, какой туда попал. Он уже добрался до люка, когда увидел то, что ему совсем не понравилось: группа из пяти человек направлялась к тому ангару, в который он изначально привел Мёрфи. Холден нырнул в люк, набирая номер Клэр. Хреновая идея, но вариантов лучше все равно не было.
– Срочно снимайся, к тебе гости, – предупредил он и порысил к точке пересечения в надежде, что Мёрфи все-таки успеет смыться раньше, чем ее засекут.