INTERSTELLAR |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » INTERSTELLAR » constellation » (30.10.2275) moonlight
Moonlight
Howard Bright, Una Bright.
Альтерра, Санрейес, дом Брайтов, 30.10.2275 года.
- Уна, тебе помассировать плечи или свернуть шею?
- Говно вопрос!
[audio]http://pleer.com/tracks/9827988Z32l[/audio]
Отредактировано Una Bright (2015-12-06 23:53:43)
Говард вернулся домой заполночь, с гудящей от усталости головой. Существуют боссы, замы которых делают всю работу. Которые сидят на своём месте от силы треть рабочего дня. Которые вовлечены постольку-поскольку и выходят из анабиоза только к получению зарплаты. Говард отправлял бы таких на дно морское в бетонных башмаках и с заточкой в печени. Где-то в прошлом, вне понятий "землянин-альтерровец" и "гражданин США-неудачник" кто-то из его предков был итальянцем. Это частенько аукалось.
Заперев за собой тяжёлую входную дверь, он не стал зажигать свет. Ведомый привычкой, прошёл в гостиную, ведя кончиками пальцев по стенам и поверхностям, будто здороваясь со старыми друзьями. Прохладная гладкость настенной панели. Прожилки древесины. Кожа. Лёгкое шелковистое прикосновение нераспустившегося бутона в вазе - как вздох о несбывшемся.
Говард тяжело опустился на диван и некоторое время просидел в тишине и темноте. Которые казались абсолютными лишь до тех пор, пока он не сосредоточил на них внимание. Стоило прислушаться, как проступили загадочные шорохи, шёпот ветра за стенами, гул сердца в ушах. Как только глаза привыкли, как во мраке проявились более концентрированные тени, едва уловимые отблески от неверных источников света, монструозные силуэты мебели и бездонные провалы чёрных углов.
Два месяца назад они с Уной поженились. И когда всё успело покатиться ко всем чертям?
Возможно, её нет в спальне. Возможно, ей удалось сбежать.
А может, она ждёт его, всё такая же печальная и надломленная. Три дня назад он пресёк её побег, буквально схватив за локоть на трапе космического корабля.
Кем надо быть, чтобы от тебя хотели скрыться на другой конец галактики?
"Моя!" - думал тогда Говард, едва дыша от ярости и страха потерять. И сжимал пальцы так, что чувствовал, как хрустит её сустав. Сладкое больное ощущение.
Он с усилием разжал левой рукой правую, сжавшуюся в кулак. И сквозь расступающиеся призраки своих мыслей и желаний пошёл в спальню.
Постучал в дверь, выждал полагающуюся приличиям паузу. Нажал на ручку, приоткрывая себе узкий просвет в разваливающуюся семейную жизнь.
- Я дома. Не спишь? - спросил он негромко с порога комнаты.
Не спит. Хотя пора бы. У неё и так синяки под глазами.
Говард вошёл в комнату, приблизился к Уне и сухо прикоснулся губами к её щеке. Максимум выражения бесконечной любви, если ты в два с лишним раза старше жены и не хочешь выглядеть нелепым стариком с сатириазом.
Сейчас он ещё был способен думать о том, как лучше держаться и вести себя с ней. Пока он не чувствует себя водителем несущегося под откос грузовика.
Брайт раздвинул шторы, и в спальню сквозь бронированные окна плеснул свет.
Повернулся, чёрный и угрожающий на фоне окна, в которое заглядывало ночное светило во всей своей красе.
- Сегодня был такой тяжёлый день. Хочешь... можно, я сделаю тебе массаж?[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/845186433e0c1c97eb293448670713e6.png[/AVA]
Отредактировано Howard Bright (2015-12-07 13:38:41)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
Сейчас Уна больше всего ненавидела себя за нерешительность. За те секунды промедления и раздумий, что она позволила себе у трапа транспортного корабля, отбывающего на Землю. Всего на одно мгновение её затормозило чувство вины. Ей было жаль покидать родные места, знакомых людей, Говарда. Она собиралась обменять двадцать лет жизни на билет в никуда, на мнимое чувство свободы. Замешкалась, заколебалась, и шанс на новую жизнь растворился вместе с кораблём в закатном небе.
Как Говард оказался на стартовой площадке? Ведь он должен был быть на работе до поздней ночи, как и всегда. Вместе с Лейком она всё продумала, рассчитала. Всё должно было пройти гладко… но Говард умел преподносить сюрпризы. Когда его рука легла на её локоть, сердце остановилось и пропустило несколько ударов, Уну сковал ужас. Она была уверена, что он ударит её прямо здесь. Но Говард был сдержан и пугающе спокоен. В тот день и в последующие три дня.
Возможно, он понял, что вёл себя неправильно по отношению к жене? Возможно, осознал, что чуть не потерял её навсегда и решил измениться? Возможно, она действительно ему дорога?
Все эти дни, что тянулись с момента неудавшегося побега, Уна провела дома практически в одиночестве. Ей не хотелось ни с кем говорить и никого видеть. Она разве что Сайрусу отправила краткое послание – «Я остаюсь. Всё хорошо». Часами она лежала в гостиной, свернувшись на диване калачиком, и ни о чём не думала. Сначала ей было жутко страшно. Она вздрагивала от каждого шороха, а когда Говард возвращался домой – цепенела под одеялом. Ни скандалов, ни сцен, ничего не происходило, и страх стал отступать, сменился чувством вины. Уне было невероятно стыдно за свой поступок. Она ведь предала доверие мужа, человека, который столько лет ждал именно её.
Сегодня всё должно было наладиться, так она для себя решила. Поэтому сегодня не вздрогнула, когда за дверью послышались шаги, и не съёжилась от ужаса, когда в дверь постучали.
— Не сплю, ждала тебя, — Уна повернулась на голос. Проследила взглядом, как Говард подошёл к окнам и распахнул шторы. За струящейся тканью скрывалось насыщенно-синее небо в россыпи звёзд.
— Я тебе блинчики с джемом приготовила, — вытянув из-под одеяла руку, коснулась ноги Говарда. — Не уверена, что вышло вкусно, но я старалась.
Уна никогда не пробовала готовить, для этого в их доме была прислуга. Но сегодня её хотелось сделать для Говарда что-то тёплое, домашнее, чтобы он знал, что о нём заботятся.
— Массаж? Я думала, ты первым делом захочешь принять ванну, — Уна немного грустно улыбнулась. — Сделай, конечно, если это тебя успокаивает. Мне будет приятно.
Говард опустился на край кровати, Уна откинула одеяло и придвинулась к нему. Прикосновения мужа вызывали невообразимый коктейль эмоций от панического ужаса до сладкой дрожи.
— Как прошёл твой день?
- Правда? - сказал Говард, ровно, слишком ровно для пустяка. Он был не в силах погасить зародившуюся надежду, что у них ещё может всё наладиться. - Я рад. Обязательно попробую.
Конечно, Уне скучно в четырёх стенах. И энергетический комплекс требовал присутствия владелицы. Но.
Всегда есть это "но".
О своих "но" Говард молчал в течение дня, решая финансовые и стратегические вопросы. Молчал во время более нужных, нежели приятных встреч с высокопоставленными приятелями. Молчал, хватая Уну и тряся её, как соломенную куклу.
Это было глубже всех слов.
Присев на край кровати, Брайт окинул взглядом залитую рассеянным светом спину супруги. Потянул шёлковую сорочку вверх.
- Нет ничего, что успокаивало бы меня лучше и надёжней.
Он потёр ладони друг об друга, прежде чем приступить к массажу, но всё равно при первом прикосновении кожа Уны была горячей его рук.
Согретая под одеялом, расслабленная и очень нежная. Пахнущая чем-то непередаваемым и необходимым.
Сначала он гладил её, легко, на грани касания. Прошёлся через всю спину, длинными кривыми едва намеченного, но увеличивающегося контакта. Дав привыкнуть к себе, усилил нажим.
- Терпимо, скажем так. Но не легче всех остальных. Я начинаю разделять точку зрения твоей семьи на необходимость сепарации Альтерры.
Не дождавшись просьбы сжимать не так сильно, он продолжил.
Круговыми движениями Говард прошёлся по лопаткам, где кожа так подвижна. Размял плечи, то и дело поднимаясь к шее, мучительно, до боли осознавая, какая она хрупкая. Как бьётся таящаяся в ней нить пульса.
Спустившись к спине, начал массировать то основаниями ладони, то кончиками пальцев. Время от времени загребал кожу, энергично растирая мышцы.
- Если бы мы действительно могли бы быть независимыми...
На уровне рёбер Говард уже отрывал руки от спины ни на секунду, держал крепко. Иначе будет щекотно и всё пойдёт не так.
Ей нужно больше есть.
Ему нужно быть мягче с ней.
Две равноценные истины. И третья - у Уны восхитительная поясница.
От контакта кожи с кожи расцветал жар. Говард повёл руки вверх, возвращаясь к уже пройденному. Поясница - растирания. Район рёбер - щипки. По всей длине позвоночника - осторожные рассчитанные надавливания. Лопатки - синхронные движения ладоней то друг к другу, то разнонаправленные. Плечи - усиляющаяся хватка с глубоко вжимающими кончиками пальцев. Там, в недрах сухожилий всегда живёт напряжённость, которую нужно разогнать. Не сразу, но настойчиво.
Скольжение коротких когтей вдоль спины. Шорох. Прерывистый вздох.
Тепло.
Наткнувшись на уплотнение кровоподтёка, Говард снова перешёл к мягким касаниям, обводя синяк по сужающейся спирали, до самого центра.
Он не помнил, как поставил его.
Может, когда Уне позвонил её брат. Какой-то из. У неё слишком много братьев.
Может, когда она не согласилась с ним в чём-то.
Может, причина была только в нём.
Он накрыл кровоподтёк ладонью и принялся двигать ею туда-сюда, будто стирая след с кожи. Бессмысленно и методично в равной степени.
А потом ещё долго-долго больше гладил Уну, чем массировал.
Говард годами наблюдал, как она взрослеет, он жадно впитывал рассказы о ней. Но всё равно не мог привыкнуть к тому, какая она.
Руки горели.
Он склонился, ткнулся лбом ей между лопаток. Легко поцеловал в выступ позвонка. Задержал губы, впитывая тепло и затаённую дрожь.
- Прости меня.
Он не помнил, когда в последний раз слышал эти слова своим голосом.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/b4d2b28bf5387d89e09552686d8a9642.png[/AVA]
Отредактировано Howard Bright (2015-12-09 23:34:09)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
— Геометрическая форма тебя тоже может немного разочаровать. Не могу не предупредить, — всё-таки Уна переживала за свой кулинарный дебют сильнее, чем могла представить. Не хотелось становиться одной из тех домохозяек, мужей которых, как родных встречают в больнице и ведут на промывание желудка, сочувственно похлопывая по плечу.
Выскользнув из сорочки, Уна подтянула к себе одеяло, прижала к груди пышный край, будто большого плюшевого медведя. Спрятав руки в тёплых пуховых складках, Уна уютно устроилась под прикосновениями прохладных ладоней.
— Обычно люди расслабляются, когда массаж делают им, а не наоборот, — уперевшись щекой в руку через мягкую прослойку одеяла, Уна зевнула.
Было нечто странное в этой их спокойной беседе. Как будто не было до этого криков, слёз, ударов, скандалов, побегов. Как будто они были такой вот примерной семьёй того толка, что показывают в рекламах детского пюре и майонезов. Очень приятная иллюзия. Уна поймала себя на мысли, что была бы не против стать частью такой приторно-ванильной ячейки общества.
Говард от мягких поглаживаний перешёл к уверенным движениям. Пальцы разминали зажатые нервным стрессом мышцы, пробегались по каждому позвонку, будто проверяя, занимает ли каждый из них чётко отведённое ему место. Уна уже практически лежала поверх одеяла у ног мужа, подмурлыкивая от удовольствия. Именно за такого Говарда Брайта два месяца назад она выходила замуж. Любящего, заботливого, нежного.
— Колонии всегда рано или поздно начинают бороться за независимость, просто потому что нет достаточных оснований этого не делать. Альтерра – не просто колония, а целый новый мир, которому жадность Земли только вредит.
Не смотря на значительную разницу в возрасте, Уна всегда старалась быть интересным собеседником для Говарда. Много читала, замечала, анализировала. Не жила в розовых очках, а училась видеть вещи и события в реальном свете. Благо, в семье Голдэнгейтов никто не заставлял цензурить мышление, не вели разговоров о прекрасном будущем под флагом США, а видели альтернативные пути развития.
— К этому надо стремиться.
Как всё-таки чудесна память человека. Ласка и нежность мгновенно стирает плохое воспоминания. Вера человека в хорошее, нужда в доброте окружающих оказываются сильнее перенесённых невзгод. Память о них подёргивается пеленой тумана и они становятся чем-то размытым, будто старый дурной сон.
— Говард… — выдохнула с тихим стоном, когда его губы прижались к чувствительному участку кожи.
Извернувшись в руках мужа, Уна повернулась к нему лицом, провела ладонями по груди Говарда, затянутой строгой тканью. Пробежалась пальцами по ровной дорожке пуговиц и принялась расстёгивать их одну за другой. Распахнула рубашку и прижалась – кожа к коже. Ткнулась носом в шею Говарда, вдыхая его запах, скользнула губами по линии гладко выбритого подбородка.
— И ты меня прости.
Обвила руками шею Говарда, на мгновение заглянула в тёмные глаза, и мягко поцеловала.
Уна чутко отзывалась на прикосновения, нежная, томная. Её хотелось оберегать от мира. Её хотелось запереть навсегда, чтоб только одному человеку на свете было известно, как она улыбается.
Говард утонул в лихорадочном тепле поцелуя. Обнажённое тело Уны прижималось к нему, окутывая дразнящим контрастом ощущений. Бархатная кожа, острые соски, гладкий живот. И вся она - расслабленная, доверяющаяся - только его.
Говард обхватил Уну, прижимая к себе. В сотой степени не так крепко, как любил её, но на грани того, чтоб причинить боль своей хваткой. Прошёлся жадными поцелуями по шее, оставляя следы - но совсем не те, что обычно. Выразил почтение ключицам, этому торжеству хрупкости и изящества. Выдохнул в ямку меж ними, согревая дыханием.
С трудом оторвался, чтобы взглянуть Уне в глаза.
- Мне завтра рано вставать, - он тяжело дышал и почти презирал себя за эту зашкаливающую рациональность. - Ванна. Ужин, что ты приготовила. Я уже благодарил? Спасибо.
Он не торопился разжимать объятия. И вопреки своим словам совсем не скоро ушёл по означенному маршруту. Иное было бы кощунством.
Настенное зеркало в ванной было расколото. Оно хитрым образом перетекало в стену, так что для его замены требовалось ждать мастера с Земли. А пока свет лампы дробился в кривых осколках.
Один кусок стекла выпал и молчаливо требовал к себе внимания. Говард подобрал его, дрогнул от пореза.
Многие бы удивились, но у главы казначейства Альтерры была такая же красная кровь, как и у других людей.
Это зеркало Говард разбил в день, когда не дал Уне сбежать и запер её дома.
Ванна наполнилась.
Усталость, изгнанная было медитативным, на грани религиозного поклонения, массажем, была снова пробуждена горячей водой. Расслабление. Пена. Мысли. Привкус крови из неожиданно глубокой ранки от осколка.
И - навязчивый призрак, неотступно преследующий его уже третий месяц.
Брайт был в прекрасной форме – даже без уточнения, что для своих лет. Он следил за своим телом, тренировал его и ухаживал за ним, как хороший хозяин. Его мускулы сильны, но.
Запах гнили.
Говард чувствует его даже после душа. Одеколон, табак, дыхание моря - ничто его не заглушит.
На ходу вытираясь жёстким полотенцем, Говард прошёл на кухню, где застал картину, от которой защемило в груди. Накрытый стол. Тарелка с блинами и старательно выведенным рисунком из джема.
Уна хотела его порадовать. И попыталась извиниться за то, что ей не понравились семейные любящие избиения.
И, самое пронзительное, ужин был действительно вкусным. Говарду очень давно не готовили те, кому за это не платят. С детства.
Говард вернулся в спальню. В темноте было не видно, и подчинённые не поверили бы, но он определённо улыбался.
- Думаю, твоё увлечение энергетикой поспособствовало и успехам в области готовки. В конце концов, что есть еда как не топливо для организма... - он осёкся на середине слова, устремив взгляд на светящийся экран телефона Уны.
Значок новой пришедшей смски. В такое время.
- От кого это?
Тревожный, сладковато-тошнотворный запах окутывал удушливой волной.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/2de68142a7c29860c7c39b4e79339e1b.png[/AVA]
Отредактировано Howard Bright (2015-12-14 08:59:03)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
Почему-то ей не хотелось отпускать Говарда, пусть даже всего лишь в ванную. Казалось, если сейчас прервать наладившуюся связь, волшебство исчезнет, обнажив непритязательный остов реальности. Уна держала мужа в своих объятиях ровно столько, сколько позволяла его практичность. Когда он вышел за дверь, температура в комнате будто опустилась на пару градусов. Уна завернулась в одеяло и свернулась под ним, как в детстве.
Сама она очень неохотно заходила в ванную. Вид разбитого зеркала бередил свежие раны и будил недавние страхи. Кто знает, как оно подействует на Говарда, о чём напомнит. Не хотелось думать о плохом и своими мыслями привлекать худшие из возможных вариантов развития событий. Из-под одеяла высунулась тонкая рука, выудила из ящика прикроватной тумбы мобильник, и нырнула обратно в безопасную темноту.
Каспар очень часто дежурил по ночам и мог отвлечь от любых грустных размышлений своими больничными байками. Уна так увлеклась беседой с братом и повеселела, что не заметила, как спальня наполнилась запахом горного леса – запахом Говарда. Вздрогнув от неожиданности, Уна отложила мобильник в сторону. Мимолётная перемена в настроении Говарда мгновенно была перехвачена. Поняв, что волшебство действительно испарилось вместе с теплотой в тёмном взгляде мужа, Уна попыталась предотвратить бурю.
— Тебе правда понравилось? Я очень рада, — потянула руки к Говарду, пытаясь обнять, чтобы снова усмирить и взять под мягкий контроль. Но взгляд мужа уже был прикован к светящемуся экрану мобильного телефона.
— Это от Каспара, он сегодня дежурит ночью и рассказывает о том, что у них там интересного происходит. Почитай, — Уна дрожащими пальцами взяла телефон и протянула его Говарду.
Сейчас ей очень хотелась заплакать, зажмуриться, спрятаться в шкафу, чтобы никто не смог найти, особенно Говард. Она предприняла последнюю попытку закрыть вопрос мирным путём. Откинула одеяло в сторону, вытянулась на кровати так, чтобы кончиками пальцев достать до пояса халата, который Говард надел после ванной. Потянула за пояс – чтобы халат распахнулся и чтобы Говард приблизился к ней.
— Мы остановились на самом интересном месте, иди ко мне.
Пальцы Уны дрожали. Изящные длинные пальцы пианистки, выхваченные из полумрака болезненным холодящим светом экрана. Говард так любил их целовать.
Он поморщился, почувствовав касания супруги, тянущей его за пояс. В этот момент его Уна, его чудесная, любимая девочка Уна казалась отчаянной, пронзительно красивой и жалкой одновременно.
- Не пытайся притворяться, тебе не идёт.
Так и не заглянув в переписку, Говард на последних крохах самоконтроля аккуратно положил телефон на комод.
Он никогда не ломал вещи, принадлежащие Уне. Только свои.
Только свои. Свои.
С этой мыслью он ударил её по лицу, раздражённо, но не зло; пока не так зло, как хотел.
Не стал заносить руку во второй раз, потёр ладонь, распределяя по ней тепло от этого хлёсткого, стремительного соприкосновения.
- Ты ведь боишься меня. И ты хотела сбежать.
Как Анна.
Только, в отличие от неё, Уну Говард не мог отпустить. Она была вся для него. Целиком и полностью: начиная с утреннего чихания от солнечных лучей, проникающих в окно, и заканчивая первыми приготовленными ею блинчиками, что ждали Говарда в тёмной кухне.
Нельзя было этого лишиться, слишком сильно уже прикипел душой к каждой мелочи. Одна мысль об этом так же дика, как допущение, что какая-нибудь часть тела человека может вдруг обрести самостоятельность и уехать в другую страну.
- Зачем притворяться. Ты только и думаешь, как скрыться, сбежать. И с кем?! С этим?!..
Говард понял, что кричит.
В последнюю очередь он думал о том, что уход второй жены закрепит за ним статус мужа-рогоносца и придаст статус компенсации всем его достижениям. Но одна мысль о том, что Уна способна предпочесть другого... Нет.
- Ты ведь знаешь... - он мягко запустил руку в волосы жены. Такие нежные, лёгкие. - Знаешь, как я тебя люблю. Я скорее убью тебя, чем отпущу к другому.
Резко дёрнув, Говард потащил Уну за волосы, невзирая на сопротивление. Из спальни, вниз по лестнице - грохочущим, яростным, безумным порывом. К гаражу, где давно застоялся четырёхколёсный свадебный подарок для Уны.
Как быстро Брайт ни двигался, его преследовал всё тот же запах. Тяжёлый, отнимающий дыхание, навевающий мысль о разбухших телах, что покоятся в бездонном нутре болот.
Он сгнил до костей.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/867a05ed7fb798b9be709937760d285e.png[/AVA]
Отредактировано Howard Bright (2015-12-21 00:12:45)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
— Но я не… — Говард взял протягиваемый мобильник, но даже взгляд на экран не опустил. — … не притворяюсь.
Секунды поделились на целые вечности и тянулись, тянулись невыносимо, пока телефон медленно приближался к деревянной поверхности комода. Уне показалось, что она сможет сосчитать повисшие в воздухе пылинки, но время снова ускорило ход. Рука Говарда рассекла воздух, Уна даже не успела испугаться и зажмуриться. Отлетела на подушки от силы удара. В ухе звенело, челюсть казалась сломанной, а из разбитой губы струйкой текла кровь.
Вот и случилось то, чего так боялась Уна, задержанная мужем на пороге новой жизни. Девушка съёжилась, подтянула к себе ноги в бессильном желании спрятаться, стать невидимой. Говард заговорил, и Уна поняла – с таким она ещё не сталкивалась. Она не знала, что должна сделать, чтобы предотвратить тот ужас, что смотрел на неё глазами мужа. Наверняка существовал невидимый рычаг, дёрнув за который можно было вернуть спокойного и степенного Говарда Брайта – финансиста, трудоголика и примерного семьянина. Вот только за два месяца совместной жизни Уна так и не смогла найти этот рычаг.
— Да, мне было страшно, мне и сейчас очень страшно. Прекрати, перестань, пожалуйста, — сейчас огромная кровать казалась слишком маленькой, чтобы помешать Говарду дотянуться до своей супруги.
— Я не хочу сбегать от тебя, но ты не оставляешь мне выбора! — вслед за мужем перешла на повышенные тона. — Мне нужна обычная, спокойная жизнь, я не хочу жить в постоянном страхе!
Говард потянулся к ней, Уна шарахнулась от его руки. Отползала, сминая простыни и покрывала, пока острые лопатки не упёрлись в ледяную стену. Пальцы мужа сжались мёртвой хваткой на волосах.
— Нет, не трогай меня, пожалуйста, не надо… Отпусти!
Просьбы чередовались с выкриками, тонкие руки пытались оттолкнуть. Сдёрнув девушку с кровати, Говард потащил её вниз. Уна выла от боли, кричала и звала на помощь, но никто, кроме Говарда не мог её услышать. Она царапала руку мужа, впивалась в неё ногтями в попытке освободиться. Спуск по лестнице чуть не стоил ей пары рёбер. Уна хваталась за всё, до чего могла дотянуться, чтобы заставить Говарда остановиться, но тот лишь сильнее тянул за белокурые пряди, заставляя жену орать и бессильно отпускать очередной «якорь».
Отредактировано Una Bright (2015-12-23 15:40:40)
Говард всё решил, и это защищало его от попыток сопротивления, от ногтей, впивающихся глубоко в кожу, от истошных криков и просьб отпустить. От того, чтоб опомниться.
Уна цеплялась за поручни, за косяки, но не была в состоянии справиться. Говард волок её, не сомневался и - чувствовал её так остро, как никогда не чувствовал.
Любое из этих"нет!" было в десятки раз громче того "да", что прозвучало два месяца назад.
"Феррари" Уны - хороший автомобиль. И плохое место для смерти.
Говард затащил жену внутрь и осторожно - контрастом - закрыл дверь, лишь убедившись, что ничего не прищемит.
Уна всё ещё была обнажена. Она ещё пахла теплом их супружеской постели. И на её щеке горел яркий след удара. Наверняка горячий, если коснуться.
- Видишь, как всё вышло, - сказал Говард, ладонями надавливая на те плечи, которые только что разминал и растирал.
Он начал давить на Уну сразу после свадьбы. Она не сразу поняла, что что-то не так. Может, она надеялась, что у них всё будет хорошо.
Может, она притворялась.
Конечно же, она притворялась.
- Ты пыталась уйти от меня. Ты задохнулась и умерла. Очень жаль. Я так любил тебя, Уна.
Решимость так заполняла грудь металлической твёрдостью, что не оставалось места для ударов сердца.
Он убьёт её. Он никогда не женится снова.
Она была единственной.
Всё это Говард понимал одинаково ясно.
Призраком недавней ласки он провёл по её нагим плечам. Уже тронутым прохладой, покрывшимся гусиной кожей.
И сжал ладони на горле. Решительно и неотвратимо, как и всё, что он делал большую часть жизни. Глупо верить, что Говард Брайт, этот человек, выстроивший себя из осколков своего рода и скрепивший их хладнокровием, функциональностью и беспощадностью, может найти счастье в браке.
- Ты задохнулась в своём новом автомобиле, - объяснял он с кажущимся спокойствием и абсолютно чёрными глазами, глядя в лицо Уны. - Проблемы с системами кондиционирования или что-то вроде.
Он не слишком разбирался в том, как устроена эта система кондиционирования и возможно ли такое. Для ремонта были специальные люди, которые знали всё досконально, чем зарабатывали себе на жизнь.
Но возможности главы казначейства превосходили их возможности.
Деньги и связи решают всё. Можно купить экспертизу. Можно остаться чистым, даже задушив супругу.
Но нельзя заставить её любить тебя.
Привлечённые деньгами и властью Голдэнгейты гарантировали ему послушную жену. А он обещал хорошо с ней обращаться.
Её гортань продавливалась его хорошим обращением.
- Прости, Уна, я слишком люблю тебя.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/867a05ed7fb798b9be709937760d285e.png[/AVA]
Отредактировано Howard Bright (2015-12-23 15:28:38)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
Когда-то давно, в прошлой богатой и скучной жизни Уна читала об интересном свойстве человеческого мозга. В мгновения смертельной опасности субъективное время растягивалось, но не для того, чтобы пересмотреть краткое содержание прожитой жизни, а чтобы организм смог найти выход из сложившейся ситуации и, выведя на предел все свои возможности, выжить. Сейчас миссис Брайт могла на личном опыте познать всю феерию загадочного устройства человеческого существа. Она боролась за свою жизнь. Отчаянно, безысходно, изо всех сил.
Сейчас перед ней был не Говард. Глаза, конечно, видели знакомые черты, но в голове барабанным боем стучало лишь одно – «ОПАСНОСТЬ». В такие моменты человек становится ближе всего к своей животной природе. В дело вступает природная химия тела, и вот уже адреналин руководит действиями, отодвигая на задний план всякие попытки рационально мыслить.
Уна превратилась в дикого зверя с обострившимися инстинктами. Она не слышала ничего из того, о чем говорил Говард, она извивалась под ним на автомобильном сидении, пытаясь выбраться. Глаза – уязвимое место любого человека. Уна обхватила ладонями лицо Говарда, надавила большими пальцами на глазные яблоки, но Брайт вывернулся, потянувшись к тонкой шее. Предприняв вторую попытку, девушка вновь потерпела неудачу, но на этот раз ей становилось всё труднее дышать. Казалось, руки Говарда сейчас продавят гортань насквозь. Уна лихорадочно обшаривала руками всё вокруг в надежде найти хоть что-то, способное сыграть роль оружия. Брыкалась ногами, пытаясь как можно сильнее двинуть супругу в голову.
Всё должно было закончиться сейчас, просто потому что Говард редко ошибался в своих прогнозах. Всё должно было прекратиться с последним вдохом Уны, потому что хрупкая шея уже не выдерживала давления смерти.
Туман уже начинал застилась сознание, воздуха катастрофически не хватало, горло, лёгкие, всё тело разрывало от боли. Силы стремительно заканчивались, но тело продолжало сражаться. Один случайный взмах рукой, хаотичный, неожиданный удар в висок. Говарда слегка повело, этого хватило, чтобы Уна смогла подтянуться выше его рук и сделать такой необходимый вдох.
Отредактировано Una Bright (2016-01-21 21:48:58)
В происходящем было поровну секса и убийства. Говард вжимал обнажённую супругу в сидение автомобиля, наваливаясь на неё всем телом. Та извивалась, вцеплялась в него, запускала ногти в кожу.
И вместе они были - сбитым дыханием, нехваткой кислорода, конвульсивными движениями.
Идиллия новобрачных. С одним маленьким нюансом: нихрена это не было идиллией.
Глаза Уны закатывались, но она не прекращала бороться. Можно было лишь восхититься ею, такой упрямой несмотря не на что. Говард не был способен на иные чувства помимо злой сосредоточенности.
Он продолжал сжимать горло Уны, чувствовал, что уже близок к успеху. Удар в висок оказался совершенно неожиданным, выбивающимся изо всех расчётов.
Уне удалось вдохнуть - и звук, сопровождающий этот жадный вдох, потряс Говарда.
Он мелко задёргал головой, будто пытаясь отогнать полчища мух. Широко раскрытыми глазами уставился на свои ладони, стискивающие горло Уны, и не мог узнать их.
Широкие руки с длинными пальцами, на правой давний шрам по ребру ладони. Руки, оставляющие росписи. Делающие пометки в бумагах. Мягко касающиеся лунной кожи Уны.
Вот какими они должны быть. Не когтистой хваткой на горле.
Разжав руки, отдёрнув их, Говард содрогнулся от вида синеющих следов на белой шее.
- Уна, я... Я не...
Слова не складывались, застревали в глотке. Колкий ком ненужных извинений за страшное. В этом комке встречались лживые песчинки "я не хотел" и "я никогда тебя больше не обижу". Он был насквозь пропитан склизкими "я боялся, что ты уйдёшь от меня" и "прости, прости всё равно, ты ведь сможешь, я ведь так люблю тебя". А в сердцевине его жило огромное, пульсирующее "что я наделал?!"
Издав хриплый, каркающий звук, Говард покинул машину. Незакрытая дверца качнулась из стороны в сторону. Бесшумная и жалеющая об этом.
Говард вернулся из дома с одеялом в руках. Он не сразу смог заставить себя подойти к машине, сначала какое-то время глядел сквозь стекло на бледную фигуру, скорчившуюся внутри салона.
В груди роилась ненависть к себе. Но предаваться ей было эгоистично: Уне сейчас гораздо хуже, чем ему.
И она могла замёрзнуть. Даже в этом безумном мире, где примерные мужья вдруг начинают душить своих жён, даже там должны были остаться хоть какие-то правила и законы.
- Пожалуйста... - голос Говарда дрогнул. Любые слова казались издевательскими после того, что он сделал, что хотел - действительно хотел сделать. - Пошли домой.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/845186433e0c1c97eb293448670713e6.png[/AVA]
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/0ff9692a20fa07a6df4d2c4121d51ab0.jpg[/AVA]
Воздух – вот, что было действительно важно. Затем пришло осознание – опасность миновала. Но поверить в это до конца пока не удавалось, потому что разум ещё не успел толком понять, принять и проанализировать внезапную угрозу. Поняв, что больше её никто не пытается задушить, Уна на каком-то внутреннем автоматическом тумблере переключила флажок активных задач со спасения собственной жизни на восстановление дыхательной функции.
Говард всё ещё был рядом, но это не вызывало страха, напротив, Уна чувствовала, что победила. Не в войне в целом, но в отдельном сражении. По мере того, как выравнивалось дыхание, проходил шок, и уровень адреналина понижался, наваливались боль и усталость. Любое, даже самое экономное движение отдавалось болью во всём теле. Если и обошлось без серьёзных травм, то начавшие проявляться ссадины покрывали чуть ли не каждый сантиметр кожи. Невыносимо было прикасаться к голове, казалось, что на ней не должно было остаться волос после всего этого. Очень хотелось забиться в угол, свернуться в клубок и сидеть так, пока все воспоминания о сегодняшнем дне не исчезнут.
Говард оставил её одну. Вряд ли Уне нужно было время для раздумий, она прекрасно понимала, что творившиеся с её мужем метаморфозы имеют медицинское наименование. Она знала, что сбегать от него некуда, ибо в следующий раз ей может уже так не повезти. Значит, нужно было что-то менять, как-то приспосабливаться.
Уна прижала к груди колени и обхватила себя руками. Ей не хотелось плакать, откуда-то взялось небывалое спокойствие, как будто она нашла ответы на те вопросы, что не давали покоя. Она не собиралась жаловаться брату или отцу, не просила бы у семьи помощи. Это было только её дело, и справиться с ним она должна была сама. И сейчас Уна очень ясно понимала, что действительно может собрать Говарда по кусочкам в нечто цельное, может спасти их почти развалившийся брак и семью, которая не успела толком оформиться.
Голос Говарда вывел Уну из задумчивости. Несколько секунд она вглядывалась в лицо человека, который только что чуть не лишил её жизни, и поняла, что не испытывает к нему ненависти или отвращения. Тёмная часть её души не оправдывала поступок Говарда, но понимала. Поэтому Уна, не показывая, до какой степени ей больно шевелиться, выбралась из машины и послушно закуталась в одеяло.
— У меня есть несколько условий. Во-первых, вызови врача, который в состоянии оказать помощь, не вывозя за пределы дома, и умеет держать язык за зубами, — голос срывался с хрипа на шипение, глотку драло так, что не хотелось больше никогда даже пытаться разговаривать. — Во-вторых, мне нужны гарантии. Есть на этой планете хоть один человек, которому ты доверяешь?
Говард Брайт был человеком слова. Через пару часов Уна сидела в просторной гостиной в мазях, бинтах и с кружкой травяного отвара, супруг гладил её укутанные в плед ноги, а сидящий в кресле напротив психиатр Говарда по имени Альберт пытался придумать, как продлить Брайтам их «долго и счастливо».
Вы здесь » INTERSTELLAR » constellation » (30.10.2275) moonlight
