Алекс не верил, что когда-нибудь под его ногами снова окажется земля – не металлический пол опостылевшей тюрьмы, а самый обыкновенный асфальт. Что вместо одинакового густого желтого марева вокруг будут сновать люди, которым нет до него никакого дела; что он снова сможет просто жить, не выполняя одинаково-механическую каждодневную программу, а, наконец, прислушиваясь к себе. С последним его разум отчаянно лажал. Перемещение с блядского Титана на Землю пока еще слишком незначительно изменило его восприятие окружающей действительности – даже оказавшись на свободе, Алекс не мог почувствовать себя живым. Он словно завис между вполне определенной перспективой существования на Титане и возвращением к обычной человеческой жизни, а пустые бреши, оставшиеся в его личности после загиба ненужных зеку, вытравленных качеств, живо заполнили растерянность и въедливый, стремительно разрастающийся страх снова оказаться в ебаной тюрьме.
И вместе с тем он не мог заставить себя послушать голос разума: не отсвечивать и сидеть на месте, не порываясь сорваться куда-то в незнакомой ему стране, без документов и внятного представления, что ему нужно и что он хочет. Алекса невыносимо бесило, что и назвавшийся его братом человек, и выложенная им охуенно складная легенда относительного его, Алекса, прошлого, сейчас были для него одинаково чужими. Он нихера не помнил: ни себя, ни кого-то еще, но больше всего он не мог принять ебаную истину, в которой он дохуя идейный террорист, и в какой-то момент под напором прочно поселившейся в мозгах мешанины говенных чувств не выдержал и свалил. 
Все так же отстраненно он руководствовался простыми умозаключениями, сводящимися к тому, что для дальнейшего существования ему нужны деньги и новые документы. И если последнее виделось пока чем-то дохуя мифическим, то срубить по-быстрому бабла ему снова помогла крайне прокачанная способность находить пиздец на свою голову, которая завела его в подпольный бойцовский клуб.
Стоили ли пара штук хреновых баксов разбитой рожи? Когда Алекс вышел из гребучего подвала, ему было глубоко насрать на деньги, ради которых он ввязался в эту хуйню. То недолгое время, что он провел на арене, неожиданно дали хорошего пинка его впавшему в глубокую апатию сознанию. Там он впервые за все время, что себя помнил с момента осознания в ебаном космосе, как никогда ярко почувствовал, как что-то зависит от него, от его действий: угондошит ли он своего противника или его выволокут отмудоханным хламом на улицу - что у него есть выбор, что делать и как это делать.
По мере того как адреналин утихал, а упаднически-утопические мысли замолкали, Алекс чувствовал стремительно возрастающую потребность опрокинуть стакан-другой виски, прежде чем он найдет какой-нибудь задрипанный хостел или отель, чтобы подлатать себя. По-хорошему эти два нехитрых действия стоило поменять местами, но Фрост пошел на поводу своих внезапно проявившихся желаний, раз уж с некоторых пор мог распоряжаться сам своим временем и собой вообще.
Поэтому он надвинул поглубже капюшон толстовки и уверенно зарулил в первый же глянувшийся ему бар. Несмотря на поздний вечер он оказался почти безлюдным. В глаза не шибала характерная сигаретная вонь вместе с грохотом музыки, едва перекрывающей человеческие голоса, и после недолгих колебаний Алекс направился к стойке. Там ему достался придирчивый взгляд девочки-бармена, которая, впрочем, завидев предусмотрительно сразу выложенные деньги, не стала выебываться, плеснула в стакан виски и поставила перед ним. Обошлась она и без лишних вопросов.
Первую порцию он опрокинул залпом, и пока девочка все так же молча снова наполняла его стакан, огляделся по сторонам. Скользнул безразличным взглядом по людям за столиком в другом конце зала, по парню, минутой раньше старательно прилаживающего на стену картину с абстрактной мазней, и снова остановил его на подлитом пойле – виски по-прежнему был немногим из того, что он помнил из своей прошлой жизни. Со второй порцией он решил не торопиться – отхлебнув пару глотков, Алекс покосился на расползающееся по правому рукаву куртки темное пятно, недвусмысленно намекающее, что с вискарем ему стоит поторопиться, а после - сосредоточиться на поиске хотя бы иголки с ниткой и зашить глубокий ножевой порез. Фрост как-то странно еле заметно улыбнулся и залпом осушил остатки виски.

Отредактировано Alex Frost (2015-12-16 16:45:47)

Казалось бы, какая вероятность в чужой стране, в городе, где оказался только потому, что его привезли именно сюда, зайдя в случайный бар, встретить кого-то из своих знакомых? При самом вольном допущении она была настолько охуительно ничтожна, что у подобного предположения не было не единого шанса возникнуть в сознании Фроста даже с учетом повышенного уровня стресса и паранойи. Последняя понемногу сбавляла обороты, уступая место осторожности. В мире, где всем преимущественно нет дела до чужих проблем, отлучившийся бармен совсем необязательно ломанулся вызывать полицию, а у Алекса над башкой не сиял указатель, гласящий, что он беглый зек из космической тюрьмы.
Теория вероятностей оказалась сукой строптивой и непредсказуемой.
Сначала Фрост услышал возглас, относящийся, очевидно к пятну крови на куртке. Он даже успел подумать, что на этом и пора валить, коль персонал решил озаботиться его состоянием или же невзначай проверял, не будет ли у них проблем от такого посетителя. Поднял голову и уперся взглядом все в того же парня с гребучей картиной. Тут мироздание и выдало ему нехуевую подставу.
На лице Алекса мелькнуло плохо скрываемое изумление напополам с досадой. Быстро совладав с собой, он пристально глянул на узнавшего его парня и, натянув мимолетную беспечную улыбку, отрицательно покачал головой:
- В большой и космический, - с усмешкой отозвался Фрост. – Прости, парень, я тебя не помню.
Он решительно поднялся из-за стойки, не имея никакого желания затягивать разговор. Алекс в душе не ведал, с кем его столкнуло блядское мироздание, однако прозвучавшая реплика наводила на мысли, что признавший чел мог его знать и, если с кармой сегодня совсем пиздец, то знать достаточно неплохо.
С кармой у беглого заключенного действительно не задалось – по-видимому, она окончательно наебнулась, когда он вырвался с Титана. В противном случае у Фроста не было ни одного разумного объяснения, с какого блядского хера ему на голову вдруг снова посыпалась забористая хуйня, норовящая завалить его по уши. Он успел развернуться и сделать пару шагов к выходу, мимолетно оценив, что после двух стаканов виски рука стала болеть намного меньше, а сам алкоголь после длительных каникул на Титане ощущается особо действенно. А потом дверь бара распахнулась, впуская внутрь двух полицейских, и Алекс оцепенело замер на месте.
Возможно, если бы он не выдал сам себя такой реакцией, у него был бы шанс пройти мимо них, не вызвав подозрения. Возможно, если бы на его роже не светился свежий кровоподтек из рассеченной губы, у него это даже получилось бы. А в блядской реальности, где он при виде копов тупо впал в ступор, он просто привлек лишнее внимание. Или думал, что привлек? Паранойя и почти физическое ощущение скорого пиздеца затопили Фроста, на какое-то время лишив возможности здраво оценивать ситуацию. Несколько мучительно долгих мгновений ему потребовалось, чтобы нечеловеческим усилием удержать себя от ебаной и опасной сейчас паники, грозящей отрубить нахуй остатки соображалки. Единственная оставшаяся и имеющая значение мысль быстро свелась к тому, чтобы убраться как можно скорее, а осуществить ее удобнее всего - когда оба полицая опустят свои задницы за ближайший столик. Чтобы не стоять столбом, Алекс медленно развернулся и боковым зрением увидел, что сегодня ему выпал ебаный джек-пот по пиздецу – копы даже не думали приземляться, они шли прямиком к барной стойке, отрезая ему единственный путь к отступлению.
- У вас все в порядке? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил коп, вместе со своим напарником надвигаясь неумолимой волной кабзды.
Фрост молчал. Без документов ему конец с предсказуемым финалом на Титане, и Алексу стало по-настоящему страшно, что он только что бездарно проебал выпавший ему второй шанс. Лучше сдохнуть сразу, чем оказаться снова в космической хуйне, только подсознание тоскливо откликнулась, что нихера у него и это не получится. Он просто попятился, возвращаясь обратно к стойке, и встретился затравленным взглядом с узнавшем его парнем, о котором уже и думать забыл.

Не в характере Алекса было послушно смириться с тем, что он по уши в пиздеце, и позволить копам вывести его, даже если он только что, красноречиво ответив молчанием на дежурный вопрос полицаев, проебал последнюю возможность прикинуться жизнерадостным распиздяем и, рассыпавшись в заверениях, что все неэпически заебись, свалить подальше. Фрост мысленно прикинул свои шансы опрокинуть ближайшего к нему стража порядка и ломануться к двери с расчетом, что жесткие инструкции не дадут им стрелять в людном месте.
Воплощать свою безрассудную идею он собрался, когда кто-нибудь из местных соизволит заговорить и отчасти завладеет вниманием полицаев, однако стоило парню за стойкой вступить в диалог с блядскими копами, как в глазах Алекса вновь отразилось неподдельное удивление. Он старательно притушил изумление и недоверчиво покосился на назвавшегося Томом парня. Меньше всего Фрост ожидал, что тот без тени сомнения решит отмазать его перед копами. Такое развитие событий имело бы смысл, если они действительно были хорошо знакомы в прошлом, раз его долговременное прозябание вне Земли, поля зрения этого Тома и вообще кого бы то ни было никак не повлияло на решение, едва он снова заявил о себе, вдобавок несколько странным со стороны способом.
Алекс не препятствовал, когда его неожиданный спаситель, убедительно набрехав полицаем относительно происходящего, схватил его за рукав и решительно поволок к выходу. Притормозил он уже на улице после того, как Том, решивший не ограничиваться вытаскиванием из отчетливо фонившей пиздецом передряги, выразил намерение отвезти его к врачу.
- Подожди, - негромко окликнул Фрост. Посмотрел на Хейза, соображая, какую мизерную часть своей истории стоит озвучить, чтобы при этом она не вызвала нехилый ахуй, и не обернулась против него самого.
- Послушай… Том, - в памяти по-прежнему ничего не отзывалось на совершенно чужое для него сейчас имя. – Это не самая хорошая идея.
Пока Алекс решил отделаться уклончивой фразой - посмотреть на реакцию Хейза.
- Спасибо, - он машинально обернулся и посмотрел в стеклянное окно бара - копы уже устроились за стойкой и хлебали какое-то пойло. Фрост вернул взгляд на Тома, намереваясь прояснить еще одну, возможно, имеющую для него значение, деталь. – Я действительно не помню тебя. Вообще нихера – как мне сказали, такое бывает после отсидки.

Отыскав наконец ключи, Том на мгновение даже замер, недоуменно посмотрев на Алекса. Удивил его не столько факт заключения бедового товарища, ведшего себя теперь явно не совсем адекватно, сколько то обстоятельство, что, если Фрост и впрямь не лжет относительно своего внезапного беспамятства, то почему, собственно, это самое беспамятство вообще случилось? В мозгу Хейза, впрочем, тут же промелькнула мысль о том, что подобного рода манипуляции с памятью проводились лишь в отношении так называемых «избранных», только отмеченных вовсе не божьей дланью, а скорее по уши увязших в непрошибаемой кабзде.
От непрошенных раздумий Том живо отмахнулся, рассудив, что как бы там ни было, даже если Алекс каким-то образом умудрился извозиться в такого рода дерьме, это вовсе не повод слать его нахуй, а самому безвольно складывать лапки.
– Отсидки? – наконец переспросил Том. – Ты уже и отсидеть успел?
Ответа, впрочем, он не ждал – скорее просто машинально озвучил собственное неподдельное изумление, запоздало сообразив, как такая его реакция может быть истолкована Алексом, которому, похоже, было не слишком комфортно находиться в обществе знающего его человека, и при этом самому пребывать в стойкой уверенности, что видит он этого человека впервые.
– Да похер, – наконец, нетерпеливо бросил Хейз, – сейчас это неважно. Если мы не хотим проверить, сколько еще крови из тебя может вытечь, то пойдем – отвезу тебя в ближайшую больничку.

От своих намерений залатать его Хейз отказываться не собирался, и его упорство вместе с удивлением от известия о заключении отчасти развеяли мелькнувшие в голове Алекса параноидальные мыслишки, что их знакомство могло быть вовсе не дружеским, если Фрост когда-то нехило перешел ему дорогу, сейчас, естественно, об этом не помня, а тот увидел возможность спросить с него старые долги. Такая творящаяся в собственных мозгах хуйня, заставлявшая видеть во всем продолжение большого кармического пиздеца, невыносимо бесила.
- Мне нельзя в больницу, - по-прежнему не двигаясь с места, после недолгого колебания, наконец, произнес Алекс. – У меня нет документов, а если меня сдадут копам, то пиздец. 
По-хорошему, сказанного им уже хватало, чтобы дать понять любому здравомыслящему человеку, насколько хреновые у него дела, и какими последствиями это может грозить случайному доброжелателю, поэтому Фрост шагнул в сторону, давая понять, что на этом им лучше и разойтись.

Поводы на поохреневать меж тем и не думали заканчиваться. Новым сюрпризом стало внезапное известие о нежелании Алекса обращаться за помощью к врачам не в силу собственной чудесатой йобнутости и даже не под воздействием подсознательного страха от общения с представителями структур, в обязанности которых обыкновенно входит необходимость задавать провокационные вопросы, отвечать на которые прямо в ряде случаев категорически не хочется, а пресловутое отсутствие документов – тех самых злосчастных бумажек, без которых человек в глазах циклопической махины государственного аппарата и всех социальных служб вместе взятых автоматически падал до уровня ссаной плесени. Без документов ты был никем. Том об этом догадывался и не успел лично проверить на практике только благодаря тому, что старший братишка вовремя подсуетился, тем самым избавив и себя, и остальное ближайшее окружение от страданий на тему того, как херовато живется простым проекциям в жестоком человеческом мире.
Заметив, что Алекс, судя по всему, вознамерился ретироваться, Хейз поспешил решительно пресечь нездоровые поползновения.
– Ну и куда ты, интересно, собрался? Нарваться на других копов? Думаешь, эти двое, – он кивнул в сторону устроившихся за стойкой в баре полицаев, – единственные, кто обратил на тебя внимание? Недалеко ты уйдешь, если будешь разгуливать по улицам в изгвазданных кровью шмотках, а загреметь в участок, как я понимаю, ты не очень-то жаждешь. И с рукой, – Том еще раз глянул на темнеющее на куртке пятно, – с ней все-таки надо что-то сделать. – Что именно, он уточнять не стал, полагая, что Алекс и сам догадывается.
В этот момент припаркованная неподалеку «тесла» моргнула фарами, и Хейз еще раз выразительно покосившись на покоцанную конечность Фроста, заметил:
– Сам ты вряд ли справишься, поэтому перестань дергаться и садись в машину.
Наткнувшись на не озвученный, но вполне закономерный вопрос, красноречиво отпечатавшийся на лице Алекса, Том пояснил:
– Раз уж ты не хочешь в больницу, подумаем, как решить твою проблему подручными средствами.

Память Алекса хранила в себе информацию за последние четыре месяца, каждый из день которых с натяжкой можно было назвать даже условно нормальным. Все более ранние воспоминания превратились в один большой провал. И сейчас он как никогда понимал, как нехило шарахнуло по мозгам его существование в блядской тюрьме: едва ли до того, как гребаная родина отправила его на промывку сознания, в его голове, не затыкаясь, крутилась зацикленной засбоившей операцией досадливая паранойя, а разум умел куда более здраво оценивать происходящее. Оказавшись на Титане с чистым листом памяти, он заполнял его тем, что видел и чем жил, и после возвращения на Землю его мозг упорно отказывался воспринимать что-то не продолжением кромешного пиздеца – просто потому что другого он не знал и не помнил.
- Не знаю, зачем ты в это ввязываешься… - наконец, негромко произнес Фрост. Вслед за Томом подошел к ярко-оранжевой «тесле» и открыл переднюю дверцу, а после ненадолго подвис, разглядывая цветное и сплошь покрытое, очевидно, собачьей шерстью одеяло. Не говоря ни слова, он захлопнул дверь и расположился на заднем сиденье.

Отредактировано Alex Frost (2015-12-16 20:18:46)

Пока ехали, мысли Алекса вновь вырулили на полигон, где на бесплодной земле его памяти разворачивалась ожесточенная борьба хуевой истины, что скормил ему брат, и исходящего из глубины души иррационального ее неприятия. Очевидно, если он был дохрена успешно притворялся, пока спецслужбы, наконец, не взяли его, на этой планетке могли найтись те, кто знал его как самого обыкновенного военнослужащего вооруженных сил ЕС. Те, кто не мог помыслить, что он идейный и дохуя активный террорист, долго и вдумчиво херящий общественный порядок. Всякий раз эта мысль вызывала у Алекса болезненное недоумение, не находя отклика в его нынешнем сознании и образе мыслей, снова и снова заставляя его задаваться безответным вопросом - какая же личность реальнее: та, о котором ему вдохновенно сообщил Джейсон, или та, в чьей шкуре он прожил последние четыре месяца. И если его настоящий облик вызывал яростное отторжение, то что он из себя представляет – зомби с похеренными мозгами вместо когда-то целостного человека? И хотел ли он снова быть этим человеком?
На Титане было просто: среди заключенных нет людей, только полезные компоненты блядской системы, до определенного времени выполняющую свою функцию. Новый порядок существования легко ложился на чистую память, незаметно формируя другую личность, и Алекс, минуту назад думавший, что блядское пахалово в тюряге заставляло не видеть ничего, кроме кромешного пиздеца, сейчас вдруг задумался, что прокачанная недоверчивость присуща скорее тому Алексу Фросту из рассказов – бесконечно далекому и незнакомому для него существу.
Две личности, одна из которых была реальной, а другая – негодным заменителем, конфликтовали друг с другом, вызывая критические ошибки в и без того взбудораженном сознании. Жестокую еблю собственного мозга прекратило короткое сообщение Тома, известившего, что они приехали.
Алекс выбрался из машины и все так же молча пошел вслед за Хейзом. Остатков его соображалки хватило для понимания, что Том понятия не имеет о подрывной деятельности, но вместе с тем известие, что его знакомый вляпался в очередное дерьмо, совсем его не удивило. Даже в своем состоянии Фрост видел в такой линейке рассуждений логические дыры размером с ебаный Сатурн.
Хейза он слушал вполуха, и очнулся, когда тот отправил его в ванную. Он снял куртку, бросил ее на тумбочку и покосился на пропитанный кровью рукав толстовки. Выглядело действительно херово, подробности этого «херово» он снова рассмотрел уже в ванной, когда закатал рукав и размотал ставшую красной тряпку. Алекс открыл кран, без лишних колебаний сунул руку под струю холодной воды, поднял голову и уперся взглядом в свое отражение. Из зеркала на него смотрел совершенно незнакомый человек. Фрост зло тряхнул головой, сдернул опостылевший капюшон и, зачерпнув горсть холодной воды, умыл лицо. Закрыл кран и пошел на кухню, где его ждал Том с набором предметов первой помощи.
Он снова спустил на тормозах прозвучавшую реплику Хейза. Только молча кивнул на не лишенный здравого смысла совет и, душевно приложившись к бутылке, устроил руку перед Томом. Нельзя сказать, что это было дохрена приятно, и после созерцания первых стежков Алекс отвел взгляд в сторону, разглядывая обстановку, чтобы отвлечься от ощущений. С этим ему неплохо помог заглянувший на кухню Лекс. Пес важно прошествовал к Фросту и без долгих раздумий устроил голову у него на коленях, поглядывая умными черными глазами. Стараясь не шевелиться, Фрост здоровой рукой потрепал пса по мохнатым ушам.
Когда кухонная операция по зашиванию была закончена, Алекс взглянул на руку, а после вернул взгляд на Тома.
- По-моему, у тебя неплохо получилось, - беззлобно усмехнулся Фрост. Он снова приложился к бутылке и несколько мгновений молчал, прежде чем заговорить. – Полагаю, ты прежде давно меня не видел? Последние четыре месяца я провел на Титане.
Алекс не стал пояснять, чем именно он там занимался – об этом Том наверняка был прекрасно осведомлен. Как и о том, кто туда попадает, и что оттуда обычно не возвращаются.
- Мне помогли оттуда убраться, - предупреждая возможный вопрос Хейза, продолжил Фрост. – А теперь мне лучше свалить, пока ты не нагреб себе проблем. Спасибо за помощь, Том.

Отредактировано Alex Frost (2015-12-17 08:09:57)

В глазах Алекса отразились удивление и досада – вместо того, чтобы напрячься от неожиданных откровений или послать его нахер Том только что озвучил его собственные мысли, раз за разом изумленно вопрошающие, а где, блядь, потерялась связь между его прошлой личностью и настоящей, словно ему действительно не стерли память, а перемешали нахер мозг. Он молча потянулся к бутылке и отхлебнул. Алкоголь уже признал свое поражение перед взвинченными нервами Фроста, но такой маневр давал ему время подумать над словами Хейза. Где-то в глубине души ему хотелось поверить.
- Да почему ты, блядь, так уверен? – наконец, зло произнес Алекс. – Какой смысл человеку, назвавшемуся моим братом и заморочившемуся, чтобы вытащить меня с Титана, придумывать такую херню?
Он умолк ненадолго и уже спокойнее, не глядя на Хейза, продолжил:
- Не знаю я, почему все это именно так…

Смотреть на Алекса было по-настоящему жалко, и вместе с тем Тома начинал злить тот факт, что не помнящий ничего Фрост с такой легкостью принял хуйню, выставлявшую его чудовищем и гнусной мразью, тогда как сейчас упорно противится попытаться поверить во что-то хорошее.
– Так значит, это твой брат вытащил тебя с Титана? – спросил Хейз, на мгновение задумавшись. В прошлом Алекс не особенно много рассказывал о брате, а когда и заводил разговор, делал это не слишком охотно. Том никогда не допытывался, справедливо рассудив, что отношения в семействе Фростов, по-видимому, складывались не всегда гладко.
Между тем, пытливый разум, улучив момент, тотчас же поспешил зацепиться за эту мысль, откликнувшись на нее ярым негодованием.
– Какой же паскудой должен быть человек, посмевший назваться твоим братом, что, вытащив тебя из одного дерьма, тут же швырнул в еще большее? – со злобой процедил Хейз, в упор глядя на Алекса. – Если он такой благодетель, какого же хера он бросил тебя одного шататься по городу, предварительно вложив тебе в голову складную идею о том, что ты был хуйлом? Задумайся хоть на секунду о том, какая это говенная получается благотворительность. Ну если ты не хочешь верить мне, прислушайся хотя бы к себе самому и подумай, готов ли ты прямо сейчас безжалостно угробить херову тучу народу, просто чтобы на тебя обратили внимание?

А Том меж тем с пугающей проницательностью продолжал говорить то же самое, что упорно крутилось в голове Фроста, с поразительной легкостью вышибая одну за другой критические ошибки в бедовом сознании. На фоне этого тот факт, что Хейзу оказалось известно и о его брате, выглядел незначительной хуйней.
Если в словах Тома была и доля истина, то Алекс решительно не понимал – нахуя? Нахуя Джейсону скармливать ему такое дерьмо о его прошлом? Чего ради? Но его брат был для него таким же скупым набором сухих фактов, как и все остальное, и не зная, что тот из себя представляет, догадки относительно его мотивации оставались занятием совершенно бесполезным.
- Он не бросал, - по-прежнему глядя в сторону, ровно отозвался Алекс. Он не оправдывал брата, скорее, признавал собственную порывистость, которая в итоге завела его в феерический пиздец. - Я ушел, когда меня заебала вся эта хуйня. В твоей истории, Томми, есть два косяка. Первый - нахуя тогда так заморачиваться и рисковать, а второй – на Титан просто так не попадают.

«Нубля…» – досадливо пронеслось в мыслях Хейза, попенявшего на собственное решительно скверно дающееся красноречие. Он с горя приложился к бутылке, печально отмечая про себя, что пока все его попытки достучаться до этой бедовой головушки и убедить ее хотя бы предположить, что все может оказаться вовсе не так ужасно, постыдно катились лесом.
– Ты вообще меня слушаешь, – вновь терпеливо заговорил Том, – или тебе так понравилась версия твоего дохуя «заботливого» братца, что расставаться с ней ты упорно отказываешься? Процедура блокировки памяти лишь перекрывает доступ к определенным воспоминаниям, но не перекраивает саму личность. Ты же сам говоришь, что ушел, потому что рассказанная тебе версия твоего прошлого оказалась тебе отвратительна. То есть твое подсознание яростно запротестовало против принятия того, что изначально было ему чуждо. Не знаю, как это доходчиво объяснить… – Том вновь потянулся к бутылке, словно всерьез рассчитывая на то, что виски добавит его словам убедительности. – Это все равно, что посмотреть на картину и сказать, нравится тебе или нет. Без детального копания, дотошного анализа и прочей нездоровой хуйни решить: произведение искусства перед тобой или унылое говно. Фишка в том, что в этот момент склонный к вытаскиванию из закромов ложных паразитных мыслишек мозг попросту отключается, и решение исходит от души. Оно не требует пояснения, обилия кичливых фраз и прочей никому не нужной наносной шелухи. Оно попросту единственно верное, потому что не обременено ничем, что обыкновенно призвано лишь нагонять туман и запутывать.
На минуту Том умолк, отстраненно понимая, какую ахинею несет, а после более сдержанно продолжил:
– Я не знаю, за что тебя упекли на Титан, но было бы наивной глупостью утверждать, что все без исключения, кого лишили свободы, действительно виновны. Мне не известно, что двигало твоим братом, заставляя его поступить так, как он поступил, но ты, Алекс, не можешь быть террористом, потому что одна только мысль об этом тебе самому бесконечно противна.

Отредактировано Alex Frost (2015-12-18 08:34:59)

Идея отключить мозг и заткнуть на время воющий в голове пиздец выглядела чертовски привлекательной. У Алекса не осталось моральных сил ни на продолжение разговора, ни на очередную попытку свалить от Тома, за которой неминуемо последовал бы еще одна отчаянная попытка достучаться до его лажающего разума.
Он молча поднялся со стула, вышел из кухни и побрел по коридору, не задумываясь о таких мелочах, что безошибочно знает, где в комнате выключатель, и что необычная, броская обстановка не вызвала у него никаких эмоций, как если бы была уже знакома. Сознание благоразумно отключилось, не досаждая надсадным визгом, пока Фрост следовал разумному совету: стащил с себя шмотье, завалился на кровать и мгновенно отрубился.
Проснулся он от пробивающегося сквозь неплотно сомкнутые занавески солнечного света. После короткого недоумения, вызванного осознанием своего месторасположения, Алекс живо припомнил события прошлого вечера, но, к счастью, его мозг повел себя благоразумнее и не скатился в пиздецовые метания. Внутренний хронограф отзывался молчанием – Фрост еще терялся в ощущении земного времени. Он поискал часы, и, не найдя, попытался снова заснуть, но быстро понял, что недооценил свой рассудок – тот уже включился в работу, однако вместо отчаянных загонов по вчерашнему сценарию уже много спокойнее колупал какие-то старые образы, невесть откуда взявшиеся в голове Алекса, направлял мысли в сторону дальнейших действий и к ясному пониманию, у которого не было ни единого шанса быть услышанным во время минувшего замыкания мозга, и логичному продолжению его побега от Джейсона, спровоцированному нежеланием Фроста оставлять любую связь со своим прошлым, той его версией, которую ему рассказал старший брат. Вместо бестолковых терзаний на тему, кем он был, он пришел к спокойной мысли, кем он точно быть не хочет.
Быстро осознав тщетность затеи поспать подольше, Алекс с неохотой выбрался из-под одеяла и, одевшись, побрел на кухню. Там ему открылась суровая истина, что земное вашингтонское время – всего лишь семь утра, и, судя по тишине в квартире, все остальное население пребывало в блаженном мире сновидений.
За ночь ничего существенно не изменилось: Фрост по-прежнему оставался беглым заключенным без документов и памяти. Где-то в глубине души он с опаской ожидал, что мозг вот-вот лажанет и унесется в далекую паническую даль, но вместо херовой мешанины вчерашнего забористого коктейля из особо говенных чувств и эмоций, он чувствовал только неожиданный и прежде почти незнакомый ему покой.
Вооружившись чашкой кофе, Алекс отправился исследовать квартиру Тома. Оказавшись в огромной комнате с высоким потолком, он ненадолго подвис, понимая, что имел в виду Хейз, говоря о хламе. Осторожно перемещаясь между элементами «творческого беспорядка», Фрост с интересом разглядывал, очевидно, годами накапливаемые залежи разномастного барахла, удивительным образом создающего какое-то особенное ощущение уюта. Его внимание привлекла стопка натянутых на простые деревянные рамы холстов возле стены. Поставив кружку на подоконник, Алекс начал аккуратно просматривать полотна с абстрактными изобилующими яркими красками художествами. Где-то ближе к середине стопки Фрост сдвинул очередное творение и изумленно воззрился на открывшийся его взгляду рисунок. Эта картина разительно отличалась от других. Здесь был только один цвет – черный, а вместо хаотичных мазков на ней раскинул крылья жирный гибрид мотылька и жука с со скалящимся человеческим черепом на сочленении хилых, потрепанных крыльев и глянцевого тельца. Неподдельное удивление вызывал не далеко не самый жизнеутверждающий настрой картинки, а осознание, что Фрост не просто уже видел ее, а сам же и нарисовал, коротая время в камере и щедро выплескивая свой хреновый настрой на бумагу. Только тогда он не сомневался, что его рисунок – еще одно порождение его беспокойного сознания, а не пробившееся сквозь плотный кокон принудительной амнезии воспоминание. Алекс коснулся пальцами шероховатой поверхности, вместе с ощущением тканой основы в его сознании тусклой вспышкой мелькнул смазанный образ, словно похеренная память вытолкнула на поверхность еще одно растерявшее целостность воспоминание. Такая странная херня уже случалась на Титане - сознание швыряло ему какие-то обрывки, которые больше бесили, нежели могли о чем-то сказать.
Пораженный до глубины души неожиданным открытием, Фрост поставил холсты на место, подобрал кружку, только сейчас заметив на ее боку принт с веселым мультяшным Сатурном. Он усмехнулся хорошо знакомой планетке, мимолетно отметив, что из всей Солнечной системы, красовавшейся на полке Хейза, он случайно выбрал именно старого знакомца, и вернулся на кухню, по пути прихватив чистый лист бумаги и пару карандашей.

Отредактировано Alex Frost (2015-12-22 22:09:31)

Все еще находясь под впечатлением неожиданно нашедших материальное воплощение воспоминаний, Алекс снова сел за кухонный стол. Машинально обвел взглядом помещение, задержав взгляд на черном холодильнике с нарисованной живописной спиралью галактики на дверце, и отчетливо осознал, что больше никогда в своей жизни не хотел бы вживую увидеть черноту космического пространства.
Фрост попытался сфокусировать внимание на мелькнувшем в его сознании воспоминании, но то ускользало от понимания, оставаясь в сознании больше пришедшим из прошлого ощущением, нежели цельным образом. Последующие попытки напрячь память неизменно упирались в единственный сохранившийся и дающий крохотное представление о его прошлом участок воспоминаний, относящихся, по-видимому, ко предшествующим отправке на Титан событиям. На пустом холсте прошлого остались разрозненные, но более чем понятные образы, которые мозгоправы, что похерили его память, или позабыли подчистить вместе с остальным, или попросту забили, оставив это дерьмо. Или сработал закон западла, и единственным, что всплыло в его сознании, было долгое и тесное общение со спецслужбами во время предварительного заключения.
Чтобы не скатиться в беспричинную и безыдейную злость, Алекс бросил бестолковые попытки взаимодействия с похеренным сознанием и взялся за карандаш. На лист бумаги легли первые штрихи. Такой способ занять время и не двинуться мозгом неплохо прокатывал на Титане.
К тому времени, как на кухне появился замотанный в пестрое одеяло заспанный Том, с листа смотрела собачья морда. В рисунке легко узнавался питомец Хейза, который не замедлил появиться вслед за своим хозяином. Фрост невольно улыбнулся, глядя на их забавно-умилительную возню.
- По сравнению со вчерашним определенно лучше, - ответил Алекс и машинально глянул на прикрытый рукавом толстовки высокохудожественный шов. Отложил карандаш и, посмотрев на Тома, с добродушной усмешкой добавил. – По-моему, тебе стоит подумать над тем, чтобы податься в медики.
Он ненадолго умолк, а затем продолжил:
- Могу погулять с ним, - протянув руку, Фрост осторожно потрепал пса по мохнатым ушам, а, заметив мелькнувшую на лице Хейза подозреваку, уточнил. – Я не сбегу.

К удивлению Алекса, Том согласился – не без понятных колебаний все-таки вручил ему собаку и поводок, сопроводив своего бедового гостя краткой инструкцией и напутствием притормозить с собиранием неприятностей.
- Я постараюсь, - отозвался Фрост и, кивнув в сторону Лекса, добавил с добродушной усмешкой. – Он за мной присмотрит.
Прежде чем уйти, он вытащил из своей куртки несколько полученных за вчерашний мордобой купюр и сунул их в карман надетой чужой кожанки. По дороге к парку Алекс задумался, что, по-видимому, в прошлой жизни успел заработать у Тома нехилый кредит доверия, если тот, несмотря на беспамятство и недавние порывы свалить в неизвестном направлении вместе с хреновой истиной о нынешнем статусе беглого заключенного, отпустил его сейчас без мыслей, что тот устроит внезапное западло. Ожидания Тома легко находили эмоциональный отклик в душе Фроста. Он не собирался убегать, нарываться или творить какую-то хуйню, только потому что его накормили стремной лажей, которая могла оказаться лживой херней.
В его голове наметился определенный план ближайших необходимых действий, чтобы не загреметь обратно на Титан и ненароком не подставить Хейза. Правда, последнему его планы могли не особо понравиться, потому как немного расходились с посылом «не вляпаться». Из размышлений о своем начавшим проясняться будущем Алекса настойчиво выдернул рвущийся Лекс. Потрепав пса по загривку, Фрост спустил его с поводка, и следующие несколько минут наблюдал за носящимся по почти безлюдному парку лохматым вихрем. Впрочем, бегать одному ему быстро наскучило, и он живо втянул в свои развлечения Алекса, носясь то за палкой, то самим Фростом.
«Прятаться» от овчарки за деревом было занятием совершенно бессмысленным, но вместе с тем приводящим Лекса в неописуемый восторг, когда он «находил» заныкавшегося в парке Алекса. В какой-то момент Фрост упустил из вида выслеживающего его пса, а заметил уже несущуюся к нему тень. Он успел только развернуться, и Лекс, даже не думая сбавлять скорость, с размаха скаканул на руки, ожидаемо роняя обоих.
Фрост душевно приложился спиной об землю, а пока пытался восстановить дыхание и старательно сдерживал порыв красочно выругаться, Лекс размашисто мазнул шершавым языком по лицу. Зажмурившись, Алекс легонько отпихнул лохматую морду.
- Кто-то тебе слишком много позволяет, - укоризненно сообщил он. Свое несогласие с его утверждением Лекс незамедлительно выразил тычком влажным носом. – Может, слезешь с меня?
Овчарка даже не пошевелилась. Тут Фрост увидел поравнявшуюся с ними женщину. Она с улыбкой посмотрела на распластанного на земле человека и, по-видимому, была свидетельницей коварного нападения. Алекс приветливо улыбнулся в ответ и, снова отпихнув собачью моську, спросил у удачно подвернувшегося прохожего, сколько сейчас времени.
Ответ его немного удивил - как оказалось, они мотались по парку без малого два часа.
- Все, слезай, пора домой, - он решительно столкнул с себя пса, прицепил к ошейнику поводок и, отряхнувшись, пошел в сторону дома Хейза. По пути он заглянул в аптеку за антисептиком и бинтами и вскоре уже стоял возле двери вместе с радостным и довольным Лексом.
- Он очень старался, чтобы и твоя куртка пришла в непотребное состояние, - сообщил Фрост открывшему дверь Тому, выразительно глянув на творческий подход Хейза к своему шмотью. Не дав ни единого шанса ни Алексу, ни своему непосредственному хозяину разобраться с поводком и ошейником, Лекс тут же ломанулся на кухню инспектировать доносящиеся оттуда запахи.
- Надеюсь, ты не успел подать на нас в розыск, - с еле заметной улыбкой произнес Алекс. Поставил на тумбочку пакет с медикаментами, стащил с себя чужую куртку и повесил ее на место. На рукаве толстовки поверх темного пятна засохшей крови красовалось еще одно поменьше и поярче, появившееся, видимо, после полета на землю.
- Не переживай, тебе не придется еще раз на это смотреть, - заметив взгляд Тома, с беззлобной ухмылкой сказал Фрост. Подхватил пакет и направился в ванную.

После недолгого знакомства слегка потрепанной собачьими стараниями художественной вышивки за авторством Хейза с антисептиком и бинтами Алекс выглянул из ванной и тут же был спроважен обратно вместе со врученной стопкой чистой одежды и ненавязчивым намеком привести себя в порядок. Совету он внял, и спустя еще четверть часа выполз в уже относительно приличном виде.
На кухне Фрост уселся рядом с Томом. На приготовленный Хейзом завтрак организм отреагировал ожидаемо, и комментарий желудка, привыкшего к перемолотой дряни, которую при всем желании сложно назвать нормальной пищей, был весьма однозначным – если Фрост не хочет снова навестить ванную и в этот раз обнимать ее, как родную, лучше ограничиться чашкой кофе. А еще лучше – стаканом воды, и на будущее думать головой, прежде чем жрать всякую дрянь, а потом заливаться вискарем.
Вновь запоздало пришло понимание, что Том ждет от него какой-то реакции, потому что у людей, не подвергшихся процессу перемешивания мозга, общение считается обычной составляющей социальных процессов. На Титане от заключенных никто не ждал ответов: им указывали, они делали, практически все время проводя в изоляции в камере или в харвестере. Сменив космическую тюрьму на нормальную обстановку, Алекс понимал, что его сознание периодически нехило лажает – правда, понимал пока с опозданием, завидев отблеск недоумения в чужих глазах. Такое осознание ущербности собственной личности нешуточно злило, а сделать что-то, чтобы исправить этот феерический пиздец едва ли он мог – словно бы решил починить неисправный механизм, не помня, каким он был в рабочем состоянии, и не имея для ремонта ни инструментов, ни подручных средств.
Меж тем в сознании клубились не лишенные здравого смысла размышления – пускай Том наотрез отказался верить в террористическую деятельность, зная его в прошлом кем-то другим, Алекс догадывался, что от той личности его сейчас отделяла нехилая разница. И кто знает, будет ли она достаточной, чтобы, посмотрев на своего былого знакомца и больше не признавая его в беглом заключенном, Хейз решил, что время благотворительности закончено. Алекс все еще молча глянул на Тома, очень ясно чувствуя, что в то же время рядом с этими невеселыми мыслями прочно обосновалось еще и странное ощущение, будто он попал домой. Ни на чем не основанное, потому как это противоречило бы его состоянию, и вместе с тем достаточно сильное, чтобы Фрост мог отмахнуться от него и игнорировать – как если бы что-то настойчиво колотило в глухую стену его амнезии в надежде быть услышанным.
- Вчера перед тем, как зайти в твой бар, - наконец, заговорил Алекс, - я был в каком-то нелегальном клубе, где проводятся бои. Там я и получил то, над чем тебе пришлось практиковаться в вышивании.
Он криво улыбнулся. Заставил себя все-таки подняться и налить стакан воды из-под крана, сел обратно. Говорить ему было сложно и просто одновременно. Тяжесть крылась в содержании того, что он собирался донести до Хейза. Тем более, что Фрост и сам сомневался в реальности осуществления своей задумки. Подпольный клуб был всего лишь единственной возможной для него попыткой в совершенно незнакомом городе. В пользу легкости снова говорили только странные эмоции и еще одно безосновательное чувство, что сидящий рядом с ним Том должен понять его правильно, чтобы впервые за все время, что он себя осознанно помнил, Фрост почувствовал себя нормальным, а не моральным уродом, которого отправили подыхать на ядовитую планету.
- Если я останусь здесь без документов, - глядя на Хейза, продолжил он, - у тебя будут проблемы. Мне стоит вернуться в тот клуб. Не уверен, что нужные люди, кто мог бы решить вопрос незаконного получения гражданства в этой стране, найдутся именно там, но вчера там шаталось много разного сброда и, может, через кого-то получится выйти на них.
Алекс умолк, сделал несколько глотков из стакана и снова поставил его на стол. Озвученный, его способ решения проблемы отсутствия документов выглядел еще сомнительнее и по-прежнему оставался единственным. Фрост понимал, что даже если он и найдет кого-то, кто в состоянии сделать его законным гражданином США, вылезет еще одна немаловажная херня – за это нужно будет платить, и он догадывался, что немало, но пока Алекс пытался разрулить всю свалившуюся на него фигню в хронологическом порядке.