Gabriela Martínez 
Имя: Габриэла Мартинес | Внешность: Michelle Rodriguez. |
Судьба Габи была определена еще во младенчестве: девочка начала ползать жопой вперед, задав направление на всю оставшуюся жизнь.
Казалось бы, о каких детях может идти речь, когда планета долгие годы находилась на грани экологической катастрофы, жрать не то что не на что – нечего, а шанс свалить в прекрасные межзвездные дали чуть меньше, чем никакой? Детей у Мартинесов было пятеро. Четыре, сука, сыночка и дочка. На гондоны у семейки не хватало мозгов, а на аборты – денег.
Старшие братья, так и не смирившись, с тем, что в их дружной мужской общине появилось существо, разительно отличающееся от предыдущих версий, с одной стороны, окружили неведомую зверушку заботой, а с другой – постоянно пиздили, пытаясь устроить дедовщину. Годы шли, характер закалялся. Однако доказывать, что она ничем не хуже мальчишек, Габриэле приходилось до того самого дня, как она покинула отчий дом. И еще много лет после этого. Трудно доказать что-либо существам, таким же тупоголовым и прямолинейным, как их основное достоинство.
Решение свалить подальше от семьи было принято столь же стремительно, как и все решения в жизни Габи. Маман долго, целых десять минут намекала ей на то, что девочка она уже взрослая и пора бы замуж. Девушка честно держалась все это время, а затем захлопнула капот машины, элегантно вытерла руки о комбинезон, показала мамашке палец и сказала, что если она им так надоела, то идите на хуй. Мимо как раз проходил вербовщик с табором цыган. И она пошла защищать родину. Потому что гадать не получалось.
В армии она почувствовала себя как дома: ее все так же пытались отпиздить, и так же уважали за то, что отпиздить не получалось. Пользовалась уважением сослуживцев и командного состава, и довольно быстро продвинулась до сержанта. Звание старшего ей уже не светило, поскольку личное дело пухло от дисциплинарных взысканий: за драку (трое в госпитале), за пьянку (потеряли танк), за внеуставные отношения (это когда с лейтенантом на посту), etc.
Отсутствие минимального представления о дисциплине и полное неумение флюродросить нужным людям грозило рано или поздно вылиться в предсказуемый, но оттого не менее фееричный финал карьеры. Ведь в армии все устроено довольно примитивно. И если уж тебе не нравятся тупые приказы командира, из-за которых двое твоих бойцов остались инвалидами, то будь добра об этом промолчать. А если уж открыла пасть, то хотя бы не распускай руки. Но даже если на этом этапе не удалось притормозить, и старший по званию сидит на полу, хватаясь за сломанную челюсть, то уж точно не стоит прилюдно называть его пидорасом. Потому что правда – штука обидная, на правду высшие чины обижаются сильнее всего.
Несмотря на исследовательскую жилку в своей душе, переселяться ни на Меркурий, ни куда-либо еще Габи не хотелось, однако пришлось валить. И не просто из страны – с континента. Или еще дальше, как повезет. Дальше Штатов была только Альтерра, а на нее путь был закрыт. Пока что. Габриэла знала, кого ей нужно искать, чтобы исправить это недоразумение, и в итоге поиски увенчались успехом, ознаменовавшим начало нового этапа в жизни.
Сказать, что характер Габриэлы похож на пороховую бочку – значит грязно и бессовестно лгать. Это не пороховая бочка, это бомба с часовым механизмом, которую собрал рукожопый психопат, так креативно, что на часах нет цифр, а стрелки идут в обратную сторону, и никто не может точно сказать, когда ебанёт и ебанёт ли вообще.
План дальнейшего существования очевиден: сначала влезть в неприятности, а потом выкарабкиваться обратно. Если древнейший инстинкт самосохранения где-то и остался, то проявляется он только в критических обстоятельствах. Впрочем, пока Габи удавалось выходить даже из самых пиздецовых ситуаций, исключительно благодаря умению переть напролом сквозь все преграды. И чем грандиознее очередной пиздец, тем интереснее живется. Женщина считает, что простых путей не бывает, потому что на простом пути обязательно кроется такое грандиозное западло, что лучше и не соваться. Как говорится, кто сладко жил – тот плохо кончит.
Габриэла не глупа, но с трезвым мышлением и адекватной оценкой ситуации у нее большие трудности. Горячая испанская кровь не дает женщине долго находиться в состоянии покоя. Импульсивна, все решения принимает моментально, и никогда не жалеет о них, считая, что выбор, принятый в первые секунды – самый правильный. В разговоре часто повышает голос, активно жестикулирует, ненавидит, когда ее перебивают или пытаются навязать свою точку зрения. Потому что единственная правильная точка зрения во всем этом загнившем мире – ее собственная. И всем же будет лучше, если они с ней согласятся. Хотя бы для вида.
Ненавидит солдафонов, тупых людей и пластиковые пакеты. О годах, проведенных в бегах и бомжевании, старается не вспоминать. И только изредка грозит, что «когда всё закончится» вернется в Испанию и лично убьет того козла, который ей блестящую карьеру похерил. То, что карьера, в общем-то, не была такой уж блестящей, да и похерила она ее сама, Габи не признает.
Коммуникабельна. Легко находит приятелей среди тех, кто не входит в ее список ненависти (и способен терпеть ее дольше десяти минут). Предпочитает действовать в одиночку, но неплохо работает и в группе, если командует она, или человек, чье мнение она уважает.
Нервничая, сгрызает ногти до мяса. Если ногти заканчиваются, то в корм идет все, что оказалось в зоне доступа. Много курит. Выпивая, вопреки всему, становится спокойнее и рассудительнее, чем в состоянии суровой трезвости.
Любит котят, Набокова и готовить паэлью. Но никто об этом не знает.
Пиздец не подкрадывался незаметно, в ночной тиши. Пиздец не таился где-то за углом, поджидая удачного момента. Пиздец величественно возвышался над Габи всё время ее службы, и единственное, что ей нужно было сделать для его пришествия – это немного подтолкнуть.
Дисциплины Габи ещё хватило на то, чтобы постучать в дверь, за которой собралось всё высшее командование и сквозь зубы выплюнуть: «Разрешите обратиться!».
Обратиться ей не разрешили. Васкез был в кабинете.
Васкез. Одна фамилия подполковника вызывала в Габриэле тихую ярость, а от его вида – холеная ниточка усишек, маслянистые черные глазки, прилизанные гелем волосы и отвратительно блестящие пуговицы на мундире – ей хотелось убивать. Или хотя бы просто бить по этой лощеной роже до тех пор, пока на лице не останется ни одной целой кости, превратив обманчиво-человеческие очертания в кашу из крови, волос и зубов.
Он еще успел вякнуть:
– Что ты себе позволяешь? – так и не стерев с лица мерзкую «я-все-знаю» усмешку.
Это была его последняя ошибка. Из-за его идиотских приказов пострадали два бойца. И это на учениях. В мирное, сука, время. Просто так, во имя блядской дисциплины!
Габи продолжала орать, не отдавая отчета в том, что и кому говорит, не слыша приказов захлопнуть хлебало, не замечая тяжелой командирской руки на своем плече.
И лишь когда давление усилилось, с целью оттащить разбушевавшуюся девицу от объекта её ненависти, Габриэла оттолкнула разнимающего.
– Отгребитесь, я еще не закончила, – на миг понизив голос, посоветовала она: орать на своего командира, к которому Габи питала искреннее уважение, не позволяла совесть.Остальные так не считали. Особенно Васкез. Круглое лицо налилось кровью, на лбу дергалась голубая жилка. Заткнуть зарвавшуюся суку, поставить на место, предварительно натыкав носом в собственную лужу. Звук пощечины слился с очередной матерной фразой, и сразу же стало очень тихо. Тикали часы. В оконное стекло истерически билась муха.
Габри почувствовала себя так, будто в душу ей выплеснули тошнотворную болтушку, и несколько мучительно-длинных секунд стояла столбом, словив error 404. Затем упал занавес.
Это она, повинуясь минутным поэтическим порывам души, так говорила: «упал занавес», объясняя данной фразой все неконтролируемые вспышки гнева, из которых она мало что помнила.
Помнила, как услышала хруст и острую боль в правой руке (не сломала ли?), а затем увидела, как её обидчик грузно оседает на пол, поддерживая руками челюсть и издавая невнятный скулеж. И вряд ли он скулил о том, что он, наконец, прозрел и осознал свою бесполезность как командира и человеческой единицы.
Помнила, как еще успела пару раз пнуть его тело с воплем «пидор!», прежде чем ей заломали руки и оттащили от пострадавшего.
Помнила, как вывернулась и громко послала всех на хуй, случайно подбив глаз своему непосредственному начальству, которое на хуй идти не желало.
Помнила, как стремительным шагом вышла из кабинета, села в ближайшую машину и, показав пропуск, выехала с территории базы с таким видом, будто ничего не произошло, будто она направлялась по особо важным и очень секретным делам государства.
Потом не помнила ничего.Пришла в себя только в номере дешевого придорожного мотеля, за сотни километров от части, смутно понимая, как она сюда добралась и чем собирается расплачиваться за ночлег. Адреналин ушел. Остались только горечь, вселенская обида, смешанная с практически детским непониманием – почему никто не встал на ее сторону, хотя она была права? И единственная триумфальная мысль:
«Я все-таки стерла эту блядскую ухмылочку с его рожи».
Связь: Всем желающим лично. Если вы пообещаете не писать мне непристойные предложения на английском языке.
Отредактировано Gabriela Martinez (2015-12-14 14:45:37)
